Валерий Гуляев

Шумер. Вавилон. Ассирия: 5000 лет истории

Глава 6. Становой хребет месопотамской цивилизации

 

   Благосостояние шумерского общества (и всех других месопотамских государств) в значительной мере зависело от главной отрасли его экономики – земледелия. Эффективность последнего находилась в прямой зависимости от развития ирригации, что, в свою очередь, требовало аппарата чиновников, которые смотрели бы за использованием воды в сети каналов, а также распоряжались распределением и хранением излишков сельскохозяйственной продукции.

   Вся территория Месопотамии в направлении с севера на юг делится на несколько природных областей. В пределах сухой субтропической зоны находится Верхняя Месопотамия. На севере этой области лежит холмистая местность, куда влажные ветры со Средиземного моря приносят довольно обильные дожди, достаточные для ведения богарного (неполивного) земледелия.

   Дальше к югу расположена область сухих степей, где имеется достаточно корма для скота (особенно зимой и весной), а вдоль речных долин и других источников воды можно сеять хлеб без или «почти без» искусственного орошения. Еще южнее, по обоим берегам Евфрата, на расстоянии около 200 км простирается «гипсовая пустыня», почти лишенная естественных ежегодных осадков. Примерно от широты Багдада и до Персидского залива лежит плоская аллювиальная, образованная наносами Тигра и Евфрата, равнина – собственно Двуречье. Эта область благодаря своим лёссовым почвам потенциально очень плодородна, но давать хорошие урожаи она может лишь при хорошо налаженном искусственном орошении. И люди, пришедшие сюда где-то в конце VI – начале V тыс. до н. э., сумели со временем создать широкую и эффективную ирригационную сеть. Данные археологических раскопок свидетельствуют о существовании на юге Месопотамии системы искусственного орошения двух видов: бассейнов для накопления вод весеннего паводка Евфрата и магистральных каналов большой протяженности, с постоянными плотинами и дамбами. «Как и в остальных странах от Памира до Нила, – подчеркивает известный американский историк А. Лео Оппенхейм, – посев злаковых составлял основу оседлости, начиная с самых ранних поселений и вплоть до метрополий, относящихся к позднейшему периоду древнего Ближнего Востока. Сеяли ячмень, эммер, пшеницу и просо. В Месопотамии, в отличие от Индии и Африки, наименьшее значение имело просо, ячмень же использовался гораздо шире, чем пшеница. Оказывается, можно легко установить связь между излюбленными злаковыми и другими культурными растениями: Месопотамия была страной ячменя, пива и сезамового масла, тогда как к западу от нее находится „культурный круг" пшеницы, вина и оливкового масла… Ячмень шел на приготовление пресного хлеба и разных блюд, пшеница – на дрожжевое тесто и сладкие кушанья. Возделывание сезама… обеспечивало население маслом с довольно острым вкусом, которое вместе с животными жирами (сало и что-то вроде сбитого масла) составляло существенную часть рациона жителей Месопотамии». Часто в текстах упоминаются разные сорта лука, чеснок; иногда встречается репа. Существенную часть рациона, по-видимому, составляли ароматические вещества и специи: горчица, тмин и кориандр. Последние добавлялись вместе с солью в однообразные кашицеобразные блюда из злаковых. Что касается фруктовых деревьев, то первостепенное экономическое значение имела финиковая пальма – она давала жителям Месопотамии наиболее распространенный вид сладостей. Другие плодовые деревья сажали редко: в клинописных табличках упоминаются яблоки, фиги, груши, гранаты и какой-то сорт слив.

   Следует также отметить, что набор основных культурных растений оставался постоянным на протяжении всех трех тысяч лет месопотамской истории.

   Из всей совокупности имеющихся у нас сейчас источников совершенно очевидно, что уже в Раннединастическом периоде шумеры добились огромных успехов в развитии земледелия и связанных с ним областей. Создание сложной системы каналов, плотин, запруд и водохранилищ требовало высокого инженерного мастерства и знаний. Для проведения земельной съемки и подготовки плана работ требовались нивелировочные и измерительные инструменты, чертежи и карты. Земледелие превратилось в сложную отрасль хозяйства, требующую предусмотрительности, трудолюбия, умения и знаний. Не удивительно, что уже на заре шумерской эпохи некие мудрецы составили «Календарь земледельца», в который входили разнообразные советы, призванные оказать практическую помощь земледельцу в проведении всех полевых работ, начиная от орошения поля в мае-июне и кончая обмолотом и веянием зерна, созревавшего в апреле-мае следующего года.



   Илл. 54. Оттиски цилиндрических печатей с сюжетами на хозяйственную тему



   «Календарь» представляет собой поучение отца своему сыну по важнейшим этапам земледельческого цикла, при этом, для пущей убедительности, учитель заявляет, что советы исходят не от него, а от бога Нинурты. Согласно же утверждениям шумерских богословов, Нинурта был «верным земледельцем Энлиля».

   Далее приводится краткое содержание «Календаря» в изложении С.Н. Крамера. «Поскольку ирригация совершенно необходима для опаленной солнцем земли Шумера, наш древний ментор прежде всего говорит о затоплении поля: следует позаботиться о том, чтобы уровень воды не поднимался слишком высоко. Когда вода спадет, на мокрое поле надо выпустить волов с обвязанными копытами; они вытопчут сорняки и выровняют поверхность поля. Окончательное выравнивание поля следует доделать маленькими мотыгами. Поскольку волы оставят на влажной земле следы, человек, вооруженный мотыгой, должен пройти по всему полю и сравнять следы копыт. Рытвины нужно сравнять бороной.

   Пока поле просыхает, земледельцу и его домочадцам должно заняться подготовкой инвентаря… Прежде чем окончательно возделать землю, предлагается предварительно дважды вспахать поле двумя длиннолемешными плугами, трижды проборонить его, разровнять граблями и, наконец, разбить комья земли молотком… Затем можно приступить непосредственно к севу. Сев производится одновременно с пахотой, при помощи плуга со специальным приспособлением, через которое семена попадают в борозды. Земледельцу советуют делать восемь борозд на каждом „гаруше“ (гаруш — полоса земли шириной 6–7 м. – В.Г.). Он должен следить за тем, чтобы семена попадали в землю на глубину „в два пальца". Если семена не попадают достаточно глубоко, землепашец должен переменить лемех – „язык плуга"… Приступая к севу, необходимо разбить все комья земли на поле и выровнять его поверхность, с тем чтобы ничто не препятствовало росту молодых всходов ячменя. После того как молодые побеги пробьются сквозь поверхность земли… земледельцу следует вознести молитву богине Нинкилим, покровительнице полевых мышей и прочих вредителей, дабы они не попортили всходы. Земледелец должен также отгонять от поля птиц. Когда ячмень подрастет и сравняется с узкой нижней частью борозды, это значит, что наступило время для его полива. Когда ячмень „стоит высоко, словно (солома) циновки в середине лодки", наступает время для вторичного полива. В третий раз земледельцу предлагается полить „царский" ячмень – то есть ячмень, достигший полной высоты. Если при этом земледелец увидит, что влажные зерна ячменя начинают краснеть, это означает появление опасной болезни, которая может погубить урожай. Если же ячмень в хорошем состоянии, земледелец должен полить его в четвертый раз; тем самым он увеличит урожай примерно на десять процентов.

   Наступает время сбора урожая. Земледельца предупреждают, чтобы он не ждал, пока ячмень склонится под собственной тяжестью, а приступил к жатве „в день его силы", не упустив нужный момент. Работников надо распределить по три человека, чтобы один жал, второй вязал снопы, а третий складывал их… Молотьба, которая начинается сразу же после уборки урожая, производится в два приема. Сначала пять дней подряд по колосьям возят взад и вперед повозку, а потом молотилку в виде салазок, сделанную из брусчатых перекладин и зубьев, которые привязываются ремнями и скрепляются битумом».

   Скотоводство в Шумере было отгонным: скот содержался в загонах и хлевах и ежедневно выгонялся на пастбище. Из клинописных табличек мы знаем о наличии пастухов-козопасов, пастухов овечьих и коровьих стад. Пастухи, упоминаемые в храмовых текстах, или состоят в штате работников храма, или наемники, или исполняют повинность. «Что касается домашних животных, – отмечает А. Лео Оппенхейм, – то они служили постоянным источником мяса. Уже в ранний период упоминаются козы, овцы, свиньи и другие животные… Козы и овцы давали не только мясо, но и шерсть (овцы) и пух (козы)», а также молоко. Коз и овец содержали под присмотром пастухов большими стадами, принадлежавшими храмам или дворцу. Крупный рогатый скот первоначально использовали как тягловую силу при обработке земли, реже при перевозках, а также при молотьбе. Стадами они содержались только в дворцовых и храмовых хозяйствах, очевидно, из-за необходимости перегонять на зимние пастбища. В текстах часто упоминается молоко, из которого изготовляли разные виды масла и сыров.

   Наиболее популярными вьючными животными были ослы, но для верховой езды их использовали редко. Начиная со II тыс. до н. э. есть сведения о появлении лошади. Чаще всего лошадей впрягали в боевые колесницы. Еще большее значение приобрели лошади после появления в Ассирии кавалерии как особого, весьма эффективного рода войск.

   Шумеры разводили гусей и уток. Рыба речная и морская широко употреблялась в пищу не только в свежем, но и в сушеном и соленом виде.

   Ремесло и торговля в Шумере развились очень рано. Списки имен храмовых ремесленников сохранили термины для обозначения профессий кузнеца, медника, плотника, ювелира, шорника, кожевенника, гончара, ткача. Все ремесленники были храмовыми работниками и получали за свой труд как натуральные пайки, так и наделы земли. Известны из клинописных табличек и торговые агенты, и корабельщики, перевозившие товары по Персидскому заливу для торговли с дальними странами (Индия, Африка). Но и они работали либо на храм, либо на дворец. К особой, привилегированной части ремесленников относились и писцы, работавшие в храме, дворце и школе и получавшие за свой труд большие натуральные выдачи.

   Мы очень мало знаем о том, как велась торговля внутри месопотамских городов. Недвижимое имущество (дома, поля, сады) покупалось и продавалось, то же относилось и к доходам, которые получали от храмовых владений, к прибылям от эксплуатации рабов и т. д. Однако сделки с потребительскими товарами не регистрировались как продажа, и ни в одном тексте никогда не упоминаются продукты питания как предмет торговли.

   Месопотамия в силу объективных причин (отсутствие собственных сырьевых ресурсов) с ранних времен вынуждена была всемерно развивать международную торговлю. Сведения о ней и о важном влиянии, которое она оказывала на политику и экономику, имеются почти для каждого периода и района. А. Лео Оппенхейм считает, что следует различать два вида внешней торговли. «Первый вид – экспорт промышленных товаров, т. е. тканей, производимых в Месопотамии зависимыми ткачами в замкнутых хозяйствах храмов и дворцов.

   Взамен в страну импортировались необходимые металл, камень, древесина, специи и благовония. Второй – торговля с чужеземными городами, торговыми форпостами и варварскими племенами, у которых не было ни престижа, ни политической власти, ни инициативы, необходимой для того, чтобы завязывать торговые отношения на основе договоров. Оба вида торговли имели место в районе Персидского залива и в Малой Азии… а также вдоль течения Евфрата и по берегу Средиземного моря… В обоих случаях торговля прямо или косвенно способствовала повышению жизненного уровня населения Месопотамии и… помогала распространению влияния месопотамской цивилизации» по всему Ближнему Востоку.

   В инвентарных записях профессиональных торговцев – тамкару часто говорится о ввозе в страну разнообразных предметов роскоши и основных видов сырья для обслуживания нужд храмов и дворца (царского двора). Торговля велась, по-видимому, на чисто административном уровне, а частная инициатива и связанные с нею доходы в шумерский период открыто не допускались.

   О международных торговых отношениях упоминается в текстах из города Мари (находился в Сирии). Торговля связывала Персидский залив с его островным торговым центром Дильмуном (совр. Бахрейн) через Евфрат, Алеппо и долину Оронта со Средиземным морем. Город Мари, вероятно, служил перевалочным пунктом на пути торговли оловом (между горными областями и Месопотамией). Олово было крайне необходимо для производства бронзы, а находилось оно в местах, весьма удаленных от месопотамской равнины. «Торговля Мари, – подчеркивает А. Лео Оппенхейм, – отличалась от торговли Ура и Каниша; караваны находились под царской защитой, и чужеземные купцы путешествовали от двора к двору, причем пользовались статусом, подобным дипломатическому».

   Вместе с тем, не следует рисовать по поводу ситуации с международной торговлей и уж слишком идиллическую картину. У нас есть немало документов разных времен и из разных областей Ближнего Востока, где сообщается о нередких случаях нападения на торговые караваны и даже убийствах купцов. Особенно грешили этим кочевые племена Сирийской пустыни и горцы Загроса.

   Таким образом, в целом месопотамскую (в данном случае шумерскую) экономику можно рассматривать как земледельческо-скотоводческую, с подчиненным положением ремесла и торговли. В основе ее – натуральное хозяйство, кормившее только жителей города-государства и «власть предержащих». Лишь довольно скромная часть излишков сельскохозяйственной продукции и производимых в самой Месопотамии товаров (ткани и др.) шла на обмен с другими областями. Но осуществлялась эта внешняя торговля под контролем (и на средства) храма и дворца.



   Илл. 55. Жрец в храмовой кладовой. Оттиск цилиндрической печати



   Выше уже говорилось о том, что в III тыс. до н. э. (прежде всего, в Раннединастический период) вся территория древней Месопотамии от Багдада до Персидского залива была поделена между полутора десятками автономных «номов», или городов-государств.

   Какова же была внутренняя структура этих маленьких примитивных государств – первых в истории человечества? «В Передней Азии периода ранней древности, – отмечает И.М. Дьяконов, – пределом общинно-государственной интеграции являлось то, что я, по египетскому образцу, в 1950 г. предложил называть „номом“: это территория, которая, включая один, реже – два-три города… с их округой, ограничена определенными естественными условиями сравнительно небольшого масштаба». И далее, раскрывая внутреннюю структуру «номов» древней Месопотамии, он подчеркивает, что «территориальные общины, подобно домашним, входили в определенные иерархические структуры; несколько территориальных общин составляли общину-государство или группировались вокруг центральной общины-города; последняя имела то же самое административное устройство (народное собрание, совет старейшин, выборный вождь-правитель города. – В.Г.)». Таким образом, по И.М. Дьяконову, основной территориально-политической единицей в эпоху ранней истории Ближнего Востока был «ном» – город и его населенная округа. «Территория, принадлежавшая городу-государству (или «ному». – В.Г.), – подчеркивает немецкий историк А. Шнейдер, – включала в себя земли от подножия холмов, где обосновались селения, до границ с другим ближайшим городом-государством, отмеченных с помощью рвов и пограничных знаков. Эта территория частично представляла собой пахотную землю, частично пустые зоны в виде степных и болотистых участков. Каждое из селений данного города-государ-ства имело свой храм; обычно главный храм находился в центре города… Известно, что Лагаш с глубокой древности имел около 20 храмов».

   Типичный шумерский «ном» состоял из собственно города-столицы и его округи, которая включала в себя ряд подчиненных ему земледельческих селений различной величины, а также определенную территорию с садами, огородами, каналами, возделанными полями, пастбищами и пустошами в виде болотистых и степных участков.

   Город, или столица «нома», – это, прежде всего, место пребывания правителя и его двора, местонахождение храма главного городского божества и обслуживающего его жречества, место сосредоточения знати, чиновников, воинов и обслуживающих их ремесленников и торговцев. Округа столицы не превышала в Шумере, судя по наблюдениям археологов в районе Урука, расстояния, которое может пройти за день в оба конца пешеход, т. е. в среднем 15 км. Границы «номов» оберегались от посягательств извне и были отмечены особыми знаками и сооружениями – памятными стелами, деревянными и каменными столбами, храмами и даже рвами. Вдоль пограничной линии часто оставляли пустынные полосы земли. В некоторых случаях такие границы проходили через своеобразные «буферные зоны» между соседними городами-государствами: непроходимые болота, обширные степные пространства, безводные участки пустыни и т. д. Если исходить из приведенных выше данных, то средняя территория «нома» составила бы около 900-1000 кв. км. Однако в действительности размеры известных нам по письменным источникам городов-государств были несколько больше. Правда, пока мы располагаем более или менее полными и надежными сведениями только для Лагаша. Это автономное государство занимало, по подсчетам И.М. Дьяконова, территорию до 3000 кв. км (из них – 1000 кв. км искусственно орошаемых земель) и состояло, помимо столицы, еще из 10 значительных селений и ряда более мелких. Максимальное их удаление от метрополии составляло до 45 км.

Просмотров: 3220