Ян Марек

По следам султанов и раджей

К месту рождения Рамы

 

На следующий день рано утром меня разбудил господин Пракаш и объяснил, что нам надо как можно быстрее выехать в Айодхью. Иначе, уверял он, мы [15] упустим возможность увидеть живописную картину, которая каждое утро разворачивается на гхатах, ведущих к Гхагхре.

В данном случае гхат означает скат, склон или подход к реке, будь то естественный или искусственный. Очень часто гхат выложен камнем, кирпичом или имеет деревянные ступеньки. На ступенях гхатов сосредоточивается общественная жизнь города или деревни. Здесь женщины стирают, полощут и сушат белье, чистят песком латунную посуду. Здесь же моются, купаются и выполняют религиозные обряды правоверные индуисты. Они проводят здесь долгие часы в молитвах, беседах и просто сплетнях. Есть гхаты общие для женщин и мужчин, есть и специально отведенные для женщин укромные уголки. И везде на них люди собираются рано утром, а потом уже под вечер.

Мы выехали на рассвете. В старенький «форд» нас набилось пять человек, не считая водителя. Молодой адвокат прихватил с собой друзей, наверно, для того, чтобы общими усилиями они могли показать мне все как можно лучше, а может быть, просто за компанию или для большей безопасности.

Дело в том, что дорога проходит вдали от населенных пунктов, здесь после захода солнца местные жители не появляются ни за что на свете. Они говорят, и твердо в это верят, что с незапамятных времен здесь ездят всадники без головы.

Уже рассвело, и солнечные лучи очистили наш путь от всех привидений и загнали их в густые манговые и бамбуковые рощи, по краям которых сверкали оранжевым блеском озера и небольшие болота.

— Отсюда берут воду для орошения,— пояснил Пракаш, проследив за моим взглядом.

Гхагхра — примерная река. Она почти никогда не выходит из берегов, и в ней достаточно воды даже во время самой сильной засухи. Ниже Айодхьи Гхагхра круглый год судоходна, и суда могут плыть вплоть до ее слияния с Гангом, а дальше по нему к Бенгальскому заливу. Люди, таким образом, обеспечены дешевым грузовым транспортом. Воды здесь всюду полным-полно, а под землей она находится неглубоко, поэтому ее легко выкачивать и нет необходимости проводить длинные распределительные арыки.

За разговором мы быстро преодолели то небольшое расстояние, которое отделяло нас от Айодхьи, города, [16] в котором родился Рама — легендарный герой древнеиндийского эпоса. Айодхья — место, глубоко почитаемое всеми индуистами. Да и как же иначе, ведь город входит в число семи священных мест паломничества индуизма. Об Айодхье говорят, что она самая прекрасная из них. Вероятно, это потому, что она сумела сохранить свою былую красоту, хотя сегодняшний город намного меньше того, который стоял здесь две с половиной тысячи лет назад. Однако и о красоте нынешней Айодхьи можно сказать словами вводной песни «Рамаяны»:

Сарайю-рекой омываясь, довольством дышала
Держава обширная — славное царство Кошала,
Где выстроил некогда Ману, людей прародитель,
Свой город престольный, Айодхью, величья обитель.
Двенадцати йоджанам был протяженностью равен
Тот город, и улиц разбивкой божественной славен.
На Царском пути, увлажненном, чтоб не было пыли,
Охапки цветов ароматных разбросаны были.
Порталы ворот городских, защищенных оружьем,
Украшены были снаружи резным полукружьем.
Столица, средь манговых рощ безмятежно покоясь,
Блистала как дева, из листьев надевшая пояс.
Казалось, небесного царства единодержавец
Воздвигнул дворцы, где блистали созвездья красавиц1).

Сегодня территория Айодхьи вряд ли составляет двенадцать йоджан в окружности2), однако город ухожен и благоустроен так же хорошо, как когда-то в далеком прошлом. Правда, центр мало чем отличается от других мест индуистского паломничества: кругом скопление храмов, постоялых дворов для паломников и бесчисленные лавочки, торгующие в основном предметами религиозного назначения. Однако Айодхье присуще свое очарование: улицы удивительно чистые, дома свежеоштукатуренны. Может, прелесть Айодхьи состоит еще в том, что она принадлежит к наименьшим по своим размерам местам паломничества и расположена в центре плодородного края, где нищета не бьет так резко в глаза. А может быть, потому, что почти каждый уголок города так или иначе соприкасается с эпической историей «Рамаяны», столь близкой каждому индийцу. Все в Айодхье напоминает о персонажах эпоса. Здесь есть вершина Сугрива, крепость Ханумана, гхат Лакшмана, храм Рамы — не остается ничего другого, как [17] потренировать память и попытаться вспомнить, «кто был кто» среди героев эпоса.

По преданию, боги даровали бездетному престарелому правителю Айодхьи Дашарагхе четырех сыновей, в облике которых должен был воплотиться всемогущий бог Вишну. Первая жена царя Каушалья принесла ему первенца Раму, вторая — Кайкейи родила Бхарату, а третья — Сумитра разрешилась двумя близнецами, одного из которых назвали Лакшмана, другого — Шатругхна. Царь любил всех своих сыновей. Однако больше всего он был привязан к Раме.

Благородный Рама получил в жены прекрасную Ситу, дочь короля Джанаки. Жили они счастливой супружеской жизнью в родной Айодхье. После смерти отца Рама должен был вступить на престол Кошалы. Однако вторая жена царя — Кайкейи — еще при жизни правителя добилась от него обещания отдать престол ее сыну Бхарате. Рама подчинился воле отца и ушел вместе со своей добродетельной женой на четырнадцать лет в изгнание. Их сопровождал его брат Лакшмана. На престол вступил Бхарата. Однако он объявил, что будет править страной лишь как наместник отсутствующего Рамы, сандалии которого он возложил на трон. Рама же до поры до времени жил в лесу Дандака вместе с женой и братом. Там он успешно боролся против демонов, беспокоивших святых и отшельников. Правитель демонов Равана решил отомстить за своих подданных и однажды, когда оба брата были на охоте, похитил Ситу и унес ее на остров Ланка. Долго и тщетно искал Рама похитителя своей жены. Наконец с помощью царя обезьян Сугривы и его полководца Ханумана он нашел Ситу во дворце Раваны на острове Ланка. Обезьяны помогли ему перекинуть каменный мост через море к острову и одержать победу над демонами. Хотя Раме удалось одолеть Равану и освободить Ситу, однако, согласно индуистской традиции, он вынужден был отказаться от своей жены, так как она находилась в доме чужого мужчины. Сита бросилась в огонь, однако бог огня ее не принял: ведь она ни в чем не провинилась. Тем самым подтвердилось, что Сита была чиста перед мужем, и оба супруга возвратились в Айодхью, где их торжественно и радостно встретили жители. И Рама правил Кошалой вплоть до самой своей смерти.

— Да, вроде бы так все это и было, — согласился господин Пракаш с моим пересказом легендарной истории [18] и предложил:— Теперь пойдемте смотреть Сваргдвару — «Небесные ворота». Так называется один особо священный гхат у Гхагхры, где, говорят, в молодости любил купаться благородный Рама и где его тело было сожжено на погребальном костре. Вчера в Фаизабаде я показывал вам место, где Рама исчез из этого мира, но почему бы нам не поверить также и в то, что нашли хотя бы небольшую частичку его тела, которую, в соответствии с индуистским обычаем, сожгли на костре именно в Сваргдваре, а пепел бросили в реку, чтобы открыть Раме дорогу в небо. Вы ведь знаете, что индуистская традиция рассматривает его как воплощение бога Вишну и многие вишнуиты почитают Раму как самого могущественного бога. Вы, конечно, обратили внимание на то, что многие индийцы приветствуют друг друга его именем — «Рам, Рам!».

Гхат Рамы, несмотря на свою священность, не отличался особой красотой и удобствами для посетителей. По неизвестным причинам строители уделили больше внимания соседнему гхату Лакшманы, где, по преданию, купался брат Рамы. Там можно спуститься к реке по хорошей каменной лестнице, пробившей себе путь среди многочисленных небольших храмов и ашрамов — своего рода гостиниц для вишнуитских паломников, которые тысячами приходят сюда в праздничные дни.

Мы приехали, когда утренняя церемония омовения уже закончилась и на гхате наступила тишина. Лишь самые твердые последователи бога Вишну все еще стояли по пояс в реке. Время от времени они окунались в воду с головой и снова застывали, устремив взор к солнцу. Женщины, искупавшиеся еще до рассвета, полоскали теперь разноцветные куски тканей. Белье они не стирают — в Индии это не женское дело. Ведь только мужчинам под силу молотить бельем о прибрежные камни. Еще дальше у бамбуковых хижин моются девушки. Их веселые голоса далеко слышны по воде. После купания они с серьезным выражением лиц снимают мокрые сари и ловко заворачиваются в сухие. Теперь можно взойти на верх гхата и выйти на улицу.

На берегу все радует глаз: приятно пригрело весеннее солнышко, тихо ударяются о берег голубые волны Гхагхры. В отличие от гхатов Варанаси, на которые стягиваются тысячи нищих и святых, в Айодхье нет протянутых к вам со всех сторон рук, требующих бакшиш только за то, что их владельцы еще существуют. [19]

Мы отправились в центр города пешком, хотя господин Шривастава настойчиво уговаривал поехать на машине. Я же хотел тщательно осмотреть все подступы к храму и убедиться, что и сегодня «цветы украшают его пестрой палитрой», как бывало во времена принца Рамы.

Главный объект паломничества — храм «Крепость Ханумана» воздвигнут в центре города на невысокой скале. Своими башнями и стенами он действительно напоминает неприступную крепость. По преданию, храм стоит на месте старого дворца, в котором воспитывался Рама, а позднее жил вместе с прекрасной Ситой.

К храму ведет длинная, довольно крутая, чисто вымытая лестница. По обе стороны ее сидят продавцы цветов, сладостей, ароматических палочек и вообще всего, что может понадобиться верующим паломникам. За несколько пайс я купил малу — гирлянду из резко пахнущих оранжевых и белых лепестков, нанизанных на нитку, и несколько палочек агарбатти3). После того как я уже сделал покупки, я понял, что надо бы купить чего-нибудь еще съестного, лучше всего, пожалуй, немного сладостей или хотя бы банан: по перилам лестницы, подпрыгивая и весело вереща, к нам приближалась стайка обезьянок. Они протягивали свои лохматые лапки и, комично гримасничая, выпрашивали угощения.

Я вернулся, чтобы купить кулечек со сладостями, которые быстро оказались в натренированных цепких лапках обезьянок. Вероятно, я что-то сделал не так, как здесь принято, в результате со всех сторон, с крыш и ветвей деревьев на нас буквально посыпались большие и малые обезьянки. Через мгновение возле нас собралось огромное число этих животных. Они раскачивались даже над нашими головами, ловко зацепившись хвостами за раскидистые ветви фигового дерева. Перед нами важно уселся большой светло-коричневый старый Хануман с черным лицом. Он не обращал никакого внимания на суету вокруг себя и преспокойно чистил банан, который только что получил от стоящего рядом с нами паломника. Представитель армии, помогавшей Раме, полон внутреннего достоинства.

Когда, казалось, уже нет сил защищаться от нападения [20] лохматых лап, послышался удар бамбуковой палкой о камень. Новый удар пришелся по спине одной из вымогательниц. Со стороны храма навстречу нам шел полуобнаженный брахман. Через плечо у него был перекинут священный шнур. Приветливым жестом он пригласил нас подняться выше по лестнице и принял из моих рук цветочное пожертвование. Однако, будучи иностранцем, то есть человеком, не принадлежащим ни к какой касте, я не имел права войти в храм бога Вишну. Мне разрешили лишь пройти во внутренний двор, где я мог осмотреть храмовые серебряные двери и заглянуть в темноту самой святыни.

Прямо напротив входа сквозь облака благовонного дыма от агарбатти проступали очертания скульптур Рамы, Ситы и Ханумана. Скульптура в центре украшена огромным зеленоватым сапфиром. В храм вливались все новые потоки верующих, несущих своему любимому богу пожертвования, главным образом цветы и рис. Нет-нет, да и звякнет в жертвенной чаше звонкая монета.

Вместе со своими друзьями я прошел на храмовую галерею. Перед нами как на ладони открылась панорама города, утопающего в тени садов и фруктовых деревьев.

Однако он уже не такой чистый, каким был утром, когда мы сюда приехали. Как и в любом другом индийском городе, здесь все, что было вычищено рано утром, к вечеру снова запачкано обезьянами. Перед храмом мы убедились воочию в том, как их здесь много. Если в Варанаси туристам показывают храм обезьян как нечто экзотическое, то здесь можно увидеть целый обезьяний город. С этим вынуждены мириться, ведь обезьяны охотно помогли Раме победить демона, а потому их потомки имеют право на уважение, хотя и загрязняют они все, что можно.

Когда я вышел на западную сторону храмовой галереи, то на краю города усмотрел еще одно священное место: Рам-джанамстхан, дословно — «Место рождения Рамы». Пешком мы добираемся туда за двадцать минут. Место, где родился Рама, обозначено площадкой, огороженной невысокой изгородью. Когда-то здесь стоял индуистский храм, однако император Бабур в XVI столетии приказал перестроить его в мечеть. Рядом соорудили индуистский храм, не очень красивый и небольшой. [21]

Я снял ботинки, оставил их на пороге и вошел в мечеть. С первого взгляда видно, что она перестроена из старого индуистского храма. Внутри я насчитал двенадцать колонн. На одной из них заметно проступали остатки скульптурного изображения какого-то бога, что, безусловно, свидетельствует о том, что эта колонна была взята из политеистического храма, так как исламский монотеизм не допускает изображения живых существ.

В заднем коридоре мечети я обнаружил еще одно интересное помещение — кухню (расои). По преданию, здесь готовилась пища для самого Рамы. С тех пор тут никогда не прекращали варить и жарить, а теперь готовят еду для паломников, правда чисто символически, ведь на кухоньке с одним очагом еду для нескольких тысяч человек приготовить невозможно.

На металлической посуде отражается красноватый пылающий огонь простого очага. Старый жрец, брахман с благородной внешностью, склонился над котлом и положил на чистый банановый лист перед каждым из нас небольшую горку сладкого риса с изюмом. Чтобы почтить память легендарного индийского героя, мы принимали угощение и, сложив ладони рук перед грудью, поблагодарили брахмана индуистским приветствием.

Возле расои спрятался еще один небольшой храм, возраст которого исчисляется в несколько столетий. Предполагают, что именно на этом месте Сита — верная супруга Рамы — после его смерти совершила обряд самосожжения. Однако боги не допустили, чтобы был совершен обряд сати, и стоило Сите взойти на костер, как тело ее стало медленно подниматься в небо4).

— Мы вам показали Айодхью историческую и легендарную. Возле здания вокзала вы увидите еще Айодхью современную, которая ни в чем не уступает Фаизабаду, а, возможно, в чем-то и превосходит его, — такими словами господин Шривастава закончил нашу экскурсию по старому городу.

Новенькое здание вокзала окружено ярко-оранжевыми, заботливо ухоженными газонами. У вокзала расположены современные строения складов, а дальше, по направлению к городу, видны дымящиеся трубы какого-то завода. Скорый поезд до Лакхнау уже ушел, и мне [22] не оставалось ничего другого, как воспользоваться почтовым.

Устроив меня в вагоне второго класса, мои спутники попрощались со мной в соответствии с индийскими традициями. Мы обменялись адресами и обещаниями, что будем писать друг другу. Последние рукопожатия, и поезд медленно отошел от перрона. Я остался в одиночестве и поэтому очень обрадовался, когда ко мне подсел молодой солдат. Он на службе и потому при полной амуниции. Говорят, здесь бывают случаи бандитизма, и железнодорожное управление издало распоряжение о сопровождении ночных поездов вооруженной охраной. Однако пассажиры могут быть спокойны: опасность грозит в первую очередь товарам. Их грабят при погрузке и разгрузке на станциях, и охране необходимо следить за тем, чтобы мешки с ценным грузом попадали в нужные вагоны. Что касается того, что раньше бандиты останавливали в некоторых местах поезда в пути, так об этом сейчас уже почти не слышно.

Дорога, как всегда, бесконечна. Выехали мы точно по расписанию, но уже через несколько станций наш поезд опаздывал часа на два. Расстояние в сто тридцать пять километров преодолели за полных шесть часов и на лакхнауский вокзал прибыли уже за полночь.


1) «Махабхарата», «Рамаяна». М., с. 385-386 (здесь и далее примеч. пер.)

2) Йоджана — древнеиндийская мера длины, равная, в зависимости от района Индии, от 7 до 25 км.

3) Агарбатти — ароматические палочки, широко используемые в Индии и Пакистане для окуривания различных, и в первую очередь религиозных, помещений.

4) Автор передает, видимо, местную легенду. По «Рамаяне», Ситу поглотила ее мать-Земля еще до смерти Рамы. Правда, боги обещали супругам соединение вновь на небесах.

Просмотров: 1145