Л.C. Васильев

Древний Китай. Том 3. Период Чжаньго (V-III вв. до н.э.)

Аристократия, государство и войны в древнем Китае

 

Итак, аристократия была фундаментом государственности в Китае. Но она же, по меньшей мере до периода Чжаньго, играла решающую роль во всех ведшихся в древнем Китае войнах, именно по этой причине их следует считать феодальными. Ведь вся феодальная структура чжоуского Китая держалась на войнах и жертвоприношениях [Hsu Cho-yun, 1965, с. 19; Lewis, 1990, с. 53, 65]. Как сказано в «Цзо-чжуань»: «Главные дела государства — жертвоприношение и война. В ходе жертвоприношения [в храме предков] подносят жареное мясо, войны [тоже] завершаются принесением жареного мяса [на алтарь земли], это основные ритуалы, связанные с духами» [Цзо-чжуань, 13-й год Чэн-гуна; Legge, т. V, с. 379 и 382]. И хотя подобного рода текст— лишь одно из великого множества аналогичных поучений, в обилии встречающихся в древнекитайских источниках, он в некотором смысле знаковый.

Аристократия как четко определенный социальный слой с его специфическими нормами жизни и привилегиями формировалась не сразу. На это ушло в шанско-раннечжоуском Китае по меньшей мере несколько веков. Но к концу периода Западного Чжоу этот слой уже вполне сложился. Система вассалитета и лестница феодальной иерархии, равно как и свойственные аристократам нормы родовой чести и рыцарской этики в период Чуньцю, заметно выделяли правящую верхушку общества, противопоставляя ее всем остальным, прежде всего крестьянам и обслуживающему персоналу, а также ремесленникам и торговцам, работавшим на господина1. Аристократы вели характерный для феодальной знати образ жизни (главные занятия — войны, охотничьи забавы и тщательное соблюдение сложного ритуального церемониала, включая принесение жертв и многочисленные празднества, пиры и поминки с жертвоприношениями и развлечениями, в основном в форме военно-спортивных состязаний), причем социальные и политические амбиции знатной родни правителей нередко вели к дворцовым переворотам и междоусобицам, способствовавшим дестабилизации всей политической структуры чжоуского Китая.

Как уже говорилось во втором томе, чжоусцы были весьма религиозны. Только религия у них сводилась к довольно скромному, хотя и обремененному многочисленными и очень строго соблюдавшимися правилами ритуальному церемониалу, в центре которого были гадания и торжественные жертвоприношения. Объектами же мантического и ритуального церемониала, как и жертвоприношения, были вначале обожествлявшиеся, а позже просто высоко почитавшиеся предки, а также Небо и символизировавшие территориально-политическое единство коллектива (деревни, города, удела или всего царства) божества земли-территории шэ, шэ-цзи. При этом войны как таковые с их кровавыми результатами тоже считались своего рода жертвоприношением.

Еще раз подчеркнем, что и создание административной системы, и войны, и жертвоприношения были делом главным образом аристократов. Войны велись в основном на колесницах и имели характер своего рода рыцарских поединков, тогда как сопровождавшие их латники-пехотинцы должны были завершать сражение2. Иными словами, войны в период Чуньцю были феодальными, рыцарскими (см. [Hsu Cho-yun, 1965, с. 68-69]). Но со второй половины этого исторического периода и тем более применительно к VI в. до н.э. все чаще встречаются сообщения о самостоятельно действующих пехотных подразделениях, правда, вначале не в решающих схватках, но в пограничных гарнизонах и мелких стычках, героем которых в «Цзо-чжуань», в частности, выступает и отец Конфуция Шу Лян-хэ.

В принципе увеличение роли и количества пехоты напрямую не было связано с характером войн. Они оставались феодально-рыцарскими и после того, как увеличивалась роль воинских формирований из обычных крестьян-латников. Судя по материалам «Цзо-чжуань» и песням «Шицзина», крестьянская деревня понемногу включалась в систему воинской повинности. Во втором томе говорилось о встречающихся в песнях жалобах земледельцев на тяготы ратного труда [Васильев Л.C., 2000, с. 393 и сл.]. При этом стоит обратить внимание на то, что, судя по «Цзо-чжуань», многие из реформ в царствах чжоуского Китая сводились именно к тому, чтобы вовлечь крестьянскую деревню в войны в достаточно широких масштабах.

Вообще-то говоря, эта тенденция была по-своему логичной и естественной. Даже в условиях развитой феодальной структуры и феодально-рыцарских сражений войны, ведшиеся преимущественно аристократами с их колесницами, требовали участия немалого количества пехотинцев и еще большего количества средств, которые взять было неоткуда, кроме как из общинной деревни. Поэтому по мере разрастания и усложнения общества и увеличения числа принимавших участие во все более частых войнах аристократов проблема материальных расходов на войны становилась более острой. Неудивительно, что в разных царствах вставал вопрос о пересмотре системы налогообложения и о введении новых налогов либо замене одних налогов другими. При этом новые налоги были всегда как-то связаны с войнами, о чем свидетельствуют даже термины, использовавшиеся для их обозначения, — чжэн, фу, цю. Но порой независимо от названия налога значительная часть его (если не весь он целиком) шла на нужды, связанные с ведением войн.

Марк Льюис, специально исследовавший эту проблему, склонен, в частности, трактовать не очень ясное место из сообщения «Цзо-чжуань» от 645 г. до н.э. [Legge, т. V, с. 165 и 168] о наделении цзиньских подданных землей (юань тянь) и о создании за этот счет войска (цзо чжоу-бин) как решение прибегнуть к взиманию военного налога и привлечению к воинской службе жителей деревенской периферии, до того активное участие в войнах, как следует понимать, не принимавшей3. Благодаря этой реформе, полагает Льюис, пришедшему к власти в Цзинь знаменитому Вэнь-гуну, второму гегемону-бд, удалось без труда утроить цзиньскую армию [Lewis, 1990, с. 56-58].

Можно согласиться с этой трактовкой, но следует оговориться, что армии Цзинь и после их утроения при Вэнь-гуне оставались воинской силой, основанной преимущественно на боевой мощи колесниц с их аристократическими экипажами. На протяжении большей части периода Чуньцю царство Цзинь было сильнейшим в чжоуском Китае, а его правители выполняли важную в те годы для чжоуского Китая политическую функцию гегемонов-ба. Именно в этом царстве со временем возникли четыре армии, содержание которых обходилось достаточно дорого. К слову, сила Цзинь до поры до времени держалась на том, что эти армии, хотя каждая из них находилась под командованием того либо иного цина, за которым стоял его мощный удел-клан, считались принадлежащими центральной власти, которая могла менять командующих и передавать армии от одного цина к другому. Стоит заметить также, что все царства и княжества должны были вносить в казну Цзинь немалые и подчас неподъемные для них взносы. Известно, как жаловался Цзы Чань на величину этих поборов [Васильев Л.C., 2000, с. 156]. В «Цзо-чжуань» упомянуто также, что Лy в 569 г. до н.э. предложило Цзинь наказать княжество Цзэн за то, что оно не вносит свой взнос [Legge, т. V, с. 421 и 423].

Словом, есть все основания считать, что в период Чуньцю налоговая система существовала и совершенствовалась практически для того, чтобы обеспечивать укрепление военной мощи. С этой целью проводились и необходимые реформы, способствовавшие все более широкому вовлечению крестьянства в воинскую службу. Реформы такого рода проводились не только в самом сильном царстве Цзинь, но и в других царствах.

Реформа в Лу в 590 г. до н.э. (1-й год Чэн-гуна) [там же, с. 336 и 337] была, по-видимому, связана с созданием в деревнях чего-то вроде рекрутских групп, ответственных за выставление рекрута-латника (цзо цю гря). Стоит принять во внимание, что несколькими годами раньше, в 594 г. до н.э., в том же Лу была введена принципиально новая система налогообложения (чу туй му) [Цзо-чжуань, 16-й год Сюань-гуна; Legge, т. V, с. 325, 327 и 329], согласно которой налогом должны были облагаться домохозяйства в зависимости от количества имеющейся у них земли.

Логично предположить, что реформа 590 г. до н.э. предназначалась для того, чтобы за счет нового налогообложения обеспечить потребности царства Лу в создании более сильного и многочисленного войска, состоявшего теперь уже в значительной своей части из солдат-латников. Термин цю в этом случае использовался и для обозначения формы налогообложения, и для определения его характера. Похоже на то, что царство Лу в начале VI в. до н.э. очень нуждалось именно в усилении его воинского потенциала.

Такое предположение представляется весьма резонным, ибо спустя несколько десятилетий, в 562 г. до н.э., царство Лу было разделено тремя родственными друг другу цинами (Цзи-сунь, Шу-сунь и Мэн-сунь) на три части. В результате, луский правитель был лишен реальной власти и превратился в пенсионера, живущего на подачки трех всесильных цинов. Это событие было обозначено в хронике «Чуньцю» и комментарии «Цзо-чжуань» [Цзо-чжуань, 11-й год Сян-гуна; Legge, т. V, с. 449 и 452] как создание в Лу трех армий (цзо сань цзюнь), которое повлекло за собой раздел царства и лишение правителя его власти. Из пояснений в «Цзо-чжуань» вытекает, что разделить царство на три части нужно было для того, чтобы каждый из цинов имел достаточно налоговых поступлений для содержания своей армии.

В 548 г. до н.э. военно-налоговая реформа была проведена в Чу. В результате этой реформы, основанной на земельном кадастре и учете налоговых поступлений, было определено, какое количество колесниц и пехотинцев, а также оружия и амуниции должно быть предоставлено в распоряжение центральной власти [Цзо-чжуань, 25-й год Сян-гуна; Legge, т. V, с. 512 и 517]. Из детального описания того, что было сделано в ходе этой комплексной и достаточно сложной реформы, вытекает, что вся налоговая политика Чу имела одну цель: обеспечить средства для содержания войска и успешного ведения войн.

Чуть позже, в 538 г. до н.э. в ходе реформ Цзы Чаня в Чжэн был введен новый военный налог (цзо цю фу), вызвавший неодобрение [Цзо-чжуань, 4-й год Чжао-гуна; Legge, т. V, с. 594 и 598]. Как полагает Льюис, термин цю и в этом случае (как и в Лу) имел отношение к системе рекрутирования солдат, т.е. к разделению крестьянского населения на пятки. Судя по имеющимся данным, примерно то же произошло веком ранее в царстве Ци в результате реформ Гуань Чжу-на [Lewis, 1990, с. 59]. Словом, реформы в Лу, Чу и Чжэн сводились к милитаризации всего населения, что создавало основу как для увеличения размеров войска, так и превращения феодально-рыцарских войн в крестьянско-солдатские. Армии такого нового типа («народные») были типичны для периода Чжаньго, когда понятия «народ» и «армия» временами становились почти взаимозаменяемыми, как то было, в частности, в царстве Цинь после реформ Шан Яна.

Процесс расширения налоговой базы ради усиления военной мощи постоянно воевавших друг с другом царств вел в условиях дефеодализации и распада клановой структуры в конце периода Чуньцю не столько к уменьшению аристократического войска, сколько к изменению характера самих войн. Колесниц в распоряжении разных царств в конце Чуньцю было достаточно много. В Цзинь, например, в 529 г. до н.э. их было не менее четырех-пяти тысяч [Цзо-чжуань, 13-й год Чжао-гуна; Legge, т. V, с. 645 и 651]. Однако по мере расширения освоенной чжоускими государствами территории внутри Чжунго и вне его пределов, колонизации вновь обретенных земель, а также в ходе военных столкновений с многочисленными нечжоускими племенными протогосударственными образованиями все чаще оказывалось, что применение армий с боевыми колесницами в качестве основной вооруженной силы нецелесообразно. Объективно это способствовало уменьшению роли аристократии как в войнах, так и в жизни общества в целом. Параллельно начинает изменяться характер войн, которые постепенно перестают быть феодально-рыцарскими, ибо главную роль в них начинает играть пехота.




1Важно напомнить, что ни частной собственности и собственников, ни рынка, ни сколько-нибудь развитых товарно-денежных отношений в те времена не было. Все это стало появляться лишь на заключительном этапе периода Чуньцю и в период Чжаньго. Соответственно ремесленники и торговцы до процесса приватизации были слугами своих хозяев и работали на нужды правителей и их приближенных.
2Как уже говорилось в период Чуныцо количество пехотинцев на одну колесницу с экипажем из трех воинов не было постоянным (подробнее см. [Лань Юн-вэй, 1979]). На колеснице находились в основном дафу и близкие к ним по рангу аристократы, тогда как пехотинцы, по меньшей мере в Чжоу и особенно на начальном этапе Чуньцю, набирались, видимо, из числа членов младших ветвей знатных кланов или из горожан (го-жэнь), живших в пристоличных районах. К слову, это вполне согласуется с теми данными, которые приводятся в описании реформ, проводившихся Гуань Чжуном в царстве Ци (воины-ши должны компактно жить в пригородных районах, равно как и ремесленники и торговцы [Го юй, с. 80-81; Таскин, 1987, с. 110-114]). Позже, во второй половине Чуньцю и в Чжаньго, латниками становились рекруты из крестьян.
3Стоит напомнить, что примерно в те же годы и в царстве Ци после реформ Гуань Чжуна, которые касались организации циского войска, в войнах участвовали лишь профессионалы-ши, жившие в пристоличном районе. О происхождении этих профессионалов тексты умалчивают. Но вполне можно предположить, что это были дружинники, тесно связанные, в том числе и социально-родственными узами, с аристократией. Далеко не случайно впоследствии ши считались низшей прослойкой разросшейся чжоуской знати.
Просмотров: 3352