Валерий Гуляев

Шумер. Вавилон. Ассирия: 5000 лет истории

Глава 5. Новые владыки: Саргон Аккадский и его преемники

 

   Для последующих времен личность основателя царства Аккада – Шаррумкена (в современной историографии обычно называемого Саргоном Древним) – была окутана сказочной дымкой преданий; нам и сейчас нелегко отделить легенду от истории, хотя от Саргона дошли и подлинные надписи, к сожалению, довольно скупые по содержанию», – отмечает И.М. Дьяконов. Отдельные упоминания об этом правителе есть и в «Царском списке».

   Согласно легенде, мать Саргона, жрица по профессии, тайно положила только что родившегося младенца в корзину и пустила ее вниз по течению Евфрата. Дело в том, что она была энигпум (энтум) – «жрица священного брака». И весь трагизм ее положения состоял в том, что ребенок был зачат не в храме и не богом (роль которого в действительности исполнял правитель города), а вне храма и смертным человеком. Разоблачение столь вопиющего нарушения незыблемых религиозных правил грозило жрице смертью, и она поспешила избавиться от опасной «улики».

   Корзину подобрал Акки – водонос и садовник царя Киша, он же и усыновил младенца. «Садовник обучил приемного сына своему ремеслу, но когда Саргон достиг юношеской зрелости, на него загляделась богиня любви Иштар (Инанна. – В.Г.). Он так понравился ей, что она пообещала оказывать ему свою особую милость, с помощью которой он должен был попасть прямо на царский трон Киша». Так говорят о Саргоне эпические поэмы. Но из более надежных источников мы знаем, что человек, называющий себя Шаррумке-ном, имел очень простое происхождение. Во времена правления в Кише Ур-Забабы (лугаль IV династии этого города) он занимал должности царского садовника и чашеносца. «Мы едва ли вправе сомневаться в том, что либо Саргон действительно вышел из народа (собственно, из членов персонала царско-храмового хозяйства), либо в его деятельности или в сопутствовавшей ей исторической обстановке было нечто, позволившее сложиться такому мнению о нем, – подчеркивает И.М. Дьяконов. – Столь неожиданное возвышение могло произойти в критической обстановке крушения царств, народного восстания или общей смуты, но едва ли просто вследствие одного из тех дворцовых переворотов, десятки которых история Двуречья знала и до и после Саргона. Поскольку, по „Царскому списку", Саргон был слугой Ур-Забабы, царя Киша, постольку его внезапное возвышение кажется возможным связать с поражением Киша, понесенным от Лугальзагеси. Во всяком случае, в течение некоторого времени Саргон правил одновременно с Лугальзагеси из Уммы».

   Настоящее имя Саргона неизвестно, а имя Шаррумкен, что означает по-восточносемитски «царь истинен», он, по всей вероятности, принял уже по восшествии на престол. Поздняя аккадская поэма, известная под названием «Легенда о Саргоне», сообщает, что родиной его был Азупирану («Шафрановый городок», или «Городок крокусов») на Евфрате. Точное местонахождение его неизвестно, но предполагается, что он располагался где-то в среднем течении этой реки (в совр. Сирии). Во всяком случае, Саргон, судя по его имени, был восточным семитом, а возвысился он в Кише, на севере Шумера.

   «Многие историки, – отмечает И.М. Дьяконов, – придают непомерное значение восточносемитскому происхождению Саргона и полагают, что тем самым с Саргона начинается некий новый, а именно семитский (аккадский. – В.Г.) период в истории Двуречья. Это, однако, не так; в Верхней и в северной части Нижней Месопотамии… задолго до этого преобладал, по-видимому, восточносемитский язык; уже династия Акшака и II–IV династии Киша были в основном семитоязычными; писали клинописью по-восточносемитски раньше времени правления Саргона, например, в Мари… и даже в Уре… Саргон, естественно, приближал к себе своих земляков-северян, среди которых было много семитов, и потому при нем стал шире входить в официальное употребление восточносемитский (аккадский. – В.Г.) язык; однако и шумерский продолжал употребляться как в быту, так и в делопроизводстве».



   Илл. 44. Бронзовая голова Саргона Аккадского.

   III тыс. до. н. э.



   Овладев, правдами и неправдами, царским троном в Кише, Саргон сумел захватить сначала Верхнюю Месопотамию – «до Верхнего (Средиземного) моря», а затем «обратил свои взоры» на юг – на Нижнюю Месопотамию. Но здесь его честолюбивым устремлениям попытался помешать весьма могущественный противник – Лугальзагеси, царь Уммы и завоеватель большинства городов Шумера.

   «Противостояние Лугальзагеси и Саргона, – пишет В.В. Емельянов, – первая серьезная развилка в истории Южного Двуречья. Здесь мы сталкиваемся с ситуацией выбора пути, и путь этот пролегает в противоположные стороны. Документы, дошедшие от времени Лугальзагеси, позволяют сделать вывод о традиционности его „политической программы". Завоевав Южное Двуречье, уммийский царь перебрался в военный центр шумеров Урук, добился, чтобы его избрали лугалем в Ниппуре, и поставил свою власть на службу общинной олигархии. Если бы на его пути не возник Саргон, можно было бы ожидать традиционного шумерского стремления к выделению своего города из числа других, иерархии „центр“-„провинция“, „старший город“– „младший город “, перераспределения благ в пользу общинных авторитетов и высшего храмового жречества… То есть, даже захватив всю территорию Двуречья, Лугальзагеси не смог бы ничего сделать для объединения страны и для обеспечения согласованного единства в работе местных ирригационных систем. В результате возникли бы недовольные, по новому кругу пошли бы междоусобные войны городских правителей и требования вернуть страну в условия изначальной справедливости».

   Совершенно иной путь был уготован Месопотамии при Саргоне… Политико-идеологические нововведения Саргона сводились к следующему:

   1. Замена номовой олигархии чиновниками, назначаемыми царем, создание условий для воспроизводства царской бюрократии.

   2. Создание массовой армии, набираемой из свободных земледельцев-общинников.

   3. Благоприятствование развитию торговли и ростовщичества, покровительство людям этих профессий.

   4. Сращивание жреческой и царской власти путем выдвижения своих родственников и приближенных на высшие жреческие должности в шумерских храмах, а также через пользование храмовой землей.

   5. Введение единой системы мер и весов (в серебре и зерне ячменя) и попытки введения единого календаря.

   6. В области искусства появляется невиданный доселе жанр – скульптурный портрет правителя, что свидетельствует о тенденции к прославлению личности царя в эпоху Саргонидов.

   А по словам И.М. Дьяконова, «победа Аккада для Месопотамии означала централизм, укрепление политического и экономического единства страны, рациональное использование ирригационных систем, подчинение храмовых хозяйств царскому хозяйству, уничтожение традиционной олигархии, связанной с местными общинами и храмами, и выдвижение на первый план новой знати из предводителей царского войска и царской бюрократии».

   Однако на пути к этим радикальным преобразованиям стоял Лугальзагеси – владыка Южной Месопотамии и покровитель традиционных порядков, олицетворяемых старой аристократией и старым жречеством. Недаром он сумел собрать для решающего столкновения с Саргоном Аккадским огромную армию, объединившую отряды ополченцев и дружины профессиональных воинов из 50 городов-государств во главе с их энси (правителями).

   Исход этой борьбы, наградой за победу в которой явилось бы господство над всем Двуречьем, решила военная организация и тактика войск обоих соперников. Армия шумерских «номов» состояла из трех родов войск: легкой пехоты, вооруженной дротиками, палицами и булавами; тяжеловооруженной пехоты в шлемах, с большими щитами и длинными копьями; колесниц, запряженных четверкой ослов. Эти солдаты выходили на битву сомкнутым строем, двигались только вперед и не могли по ходу сражения перестраиваться и маневрировать. Совсем другое дело – вооруженные силы Саргона. Основу его армии составляла многочисленная легкая пехота, действовавшая рассыпным строем и делившаяся на лучников, копейщиков и воинов, вооруженных секирами. В боях против неповоротливой тяжеловооруженной шумерской пехоты Лугальзагеси войска Саргона постоянно одерживали верх. Были захвачены Урук, Ур, Лагаш и, наконец, Умма. Ее незадачливый правитель попал в плен к северянам, был посажен в цепях в клетку и отправлен в Ниппур на потеху публики. «Власть шумерского царя должна заканчиваться там же, где и началась, – в священном Ниппуре. Поэтому Лугальзагеси в медных оковах был проведен через ниппурские „ворота Энлиля", после чего лишился власти и был отдан под суд самого Энлиля, точнее – его жрецов, скорее всего, приговоривших уммийского гегемона к смерти».

   Показательно, что, выбирая столицу для своего быстро растущего царства, Саргон решил не жить ни в одном из старых северных центров вроде Киша, Акшака или Мари, а нашел захудалый город без традиций, почти безвестный, где-то в пределах «нома» Сиппар. Город назывался Аккад. По нему и весь север Месопотамии стал называться Аккадом, а восточносемитский язык – аккадским. К сожалению, руины этого города до сих пор не найдены.

   Саргон был весьма амбициозным правителем. Завоевав Шумер, он сделал важный символический жест: он омыл свой меч в «Нижнем Море», то есть в Персидском заливе. Клинописные тексты сообщают, что Саргон правил 55 лет (2316–2261 гг. до н. э.) и провел 34 крупных и удачных для него сражения. За эти годы он совершил множество победоносных походов на запад – в район

   Сирии и Малой Азии и на восток – в область Элама (Юго-Западный Иран). После победы над Лугальзагеси власть аккадского монарха простиралась от восточного побережья Средиземного моря и до Персидского залива, от Иранских гор и до Аравийской пустыни. Это было самое большое из существовавших до тех пор в Месопотамии государств. Недаром многие современные исследователи называют державу Саргона Аккадского империей.

   Бывший садовник, став «владыкой полумира», мог бы удовлетворить свое честолюбие, приняв обычный для шумерской практики престижный титул «Лугаль (царь) Киша». Но Саргону этого явно было мало. Поверженный аккадским воинством Лугальзагеси ввел ранее в употребление новый титул – «Царь страны». Правда, на деле это были лишь претензии самоуверенного властителя сравнительно небольшого государства на юге Двуречья, претензии, так и не воплотившиеся в жизнь. Однако политические замыслы Лугальзагеси скоро стали реальной программой действий Саргона, впервые объединившего в одних руках власть над всей Месопотамией. И данный факт немедленно нашел отражение в царской титулатуре. Повелитель Шумера и Аккада присвоил себе пышное наименование «Повелитель четырех сторон света», которое применялось прежде только по отношению к богам.

   И все же самое крупное нововведение этого монарха – установленное им фактическое превосходство семитов (аккадцев) над шумерами. Аккадские губернаторы были посланы во все главные шумерские «номы», а аккадский язык стал официальным для делопроизводства. Но традиционные религиозные порядки и учреждения Шумера неизменно уважались: так, дочь Саргона стала жрицей Нанны – бога луны в Уре, а сам монарх называл себя «помазанным жрецом бога Ану» и «великим энси Энлиля».

   Укрепив свою власть в Месопотамии и значительно увеличив размеры своей армии, Саргон осуществил несколько больших военных кампаний в двух направлениях: за Тигр, в сторону Ирана и также вдоль Евфрата, на Сирию. Правда, на востоке он встретил ожесточенное сопротивление объединенных сил четырех правителей Юго-Западного Ирана, возглавляемых царем Авана. В конце концов, враги были наголову разбиты, ряд городов был опустошен победителями. После этого многие правители и цари Элама и соседних областей изъявили желание признать себя вассалами Аккада.



   Илл. 45. Войска шумерских городов-государств (пехота и колесницы).

   Рисунок-реконструкция современного художника



   Затем начался поход на северо-запад – в Сирию и Ливан. Саргону покорились, хотя и не без борьбы, Мари, Ибла и Ярмути, а также страны «Кедровый Лес» и «Серебряная Гора». Первые три города определенно находились в Северной Сирии, «Кедровый Лес» – в Ливане, а «Серебряная Гора» – в горах Тавра (Турция). Уже из одних этих названий можно предположить, что Саргон обеспечил себя запасами древесины и серебра, каковые спокойно сплавлялись теперь на плотах и лодках вниз по Евфрату – в Аккад и Шумер. Успешные рейды провели аккадские войска в Курдистан и на побережье Персидского залива, вплоть до Омана.

   Славное царствование Саргона Аккадского длилось не менее 55 лет, до 2261 г. до н. э. И, как сообщает нам довольно поздняя вавилонская хроника, «в его старости все земли взбунтовались против него, и осадили его в Аккаде». Но старый лев все еще имел острые зубы и когти: «он вышел из ворот города и разбил их; он смел их с лица земли и уничтожил их огромную армию».

   События, которые омрачили последние годы жизни Саргона Древнего, во всей своей полноте проявили себя после его смерти: началось всеобщее восстание недовольных новыми порядками как в Шумере, так и в Эламе. Сын и наследник Саргона, Римуш, жестоко расправился с бунтовщиками и восстановил в пределах Аккадской империи относительный порядок. Но опасность подстерегла его на девятом году правления (2261–2252 гг. до н. э.) внутри собственного дома. «Его слуги, – сообщает один вавилонский источник, – убили его своими глиняными табличками». Вот уж истинный парадокс: глиняная обожженная табличка с клинописью – источник знаний – может, оказывается, превращаться иногда и в смертоносное оружие.

   Римуша сменил на престоле Маништусу, его брат-близнец. Одним из наиболее ярких событий его царствования (2252–2238 гг. до н. э.) была военная экспедиция в район Персидского залива. Она описана в источниках в следующих словах: «Маништусу, царь Киша, когда он покорил Аншан и Ширикум (области в Северо-Западном Иране. – В.Г.), он пересек на кораблях Нижнее Море (Персидский залив. – В.Г.). Цари городов на другой стороне моря, 32 из них, собрались вместе для битвы. Он разгромил их и подчинил себе их города; он ниспроверг их владык и захватил всю страну вплоть до серебряных рудников. Горы позади Нижнего Моря – их камни он забрал с собой, сделал свою статую и вручил ее Энлилю».

   Но здесь взбунтовались все северные и восточные племена и народы: лул-лубеи, кутии (гутии), хурриты, эламиты. Все проходы в горах, ведущие из Турции, Армении и Азербайджана в Месопотамию, были перерезаны. «Бронзовые дороги» (то есть пути доставки слитков бронзы и изделий из нее) оказались наглухо закрытыми. У аккадцев существовало два выхода из этой острой ситуации: либо воевать с племенами на севере и силой проложить дорогу к источникам олова и меди, либо послать экспедицию за металлом в Оман и на юго-восток Ирана. Сын Маништусу, Нарам-суэн («Возлюбленный богом Сином»), предпочел войну на севере и вскоре добился в ней успеха. К своему титулу «Царь Аккада» он поспешил добавить такие громкие эпитеты, как «Повелитель четырех сторон света» и «Царь Вселенной». Кроме того, его имени предшествовал в надписях знак звезды – идеограммы для обозначения бога (шумерск. «дингир», аккадск. «илу»).



   Илл. 46. Стела Нарам-суэна с изображением его победы над луллубеями.

   Известняк. Сузы



   Нарам-суэн был человеком той же закваски, что и его дед Саргон, и, подобно ему, с давних пор стал героем многих легенд и преданий. Его долгое, 36-летнее царствование (2252–2216 гг. до н. э.) было почти целиком заполнено военными походами, и все они имели место на периферии Месопотамии. На западе Нарам-суэн разгромил города Арман (Алеппо?) и Иблу (Эбла) и оккупировал «Кедровую Гору» (Ливан). На севере была проведена успешная операция против хурритского Намара. Для утверждения своего престижа в этом беспокойном регионе аккадский монарх приказал построить свою летнюю резиденцию в Телль-Браке – ключевом пункте в самом сердце долины реки Хабур, который контролировал все дороги, ведущие в Джезиру. На крайнем юге «империи» взбунтовался Маган (Оман), и Нарам-суэн устремился немедленно туда, усмирил мятежников и лично захватил в плен местного царька Манданну. Однако главный свой удар он направил против могущественных горцев-луллубеев. Аккадские победы над ними увековечены наскальным рельефом в Дарбанд-и-Гавре (Иран) и шедевром месопотамской монументальной скульптуры – знаменитой «стелой из Суз». На ней Нарам-суэн, вооруженный луком и стрелами, в рогатой тиаре бога на голове, изображен карабкающимся по крутой горе по трупам поверженных врагов. Его пехота, показанная в гораздо меньшем масштабе, следует непосредственно за ним.

   Нет никаких сомнений в том, что Нарам-суэн был последним великим монархом Аккадской династии. Но не успел он испустить последний вздох, как давление на внешние границы империи стало приобретать угрожающий характер. Пока на престоле Аккада был талантливый внук Саргона, отношения между Двуречьем и Эламом были мирными и дружественными. Однако уже при преемнике Нарам-суэна, Шаркали-шарре, царь Элама Пузур-Иншу-шинак объявил свою страну независимой, отказался от аккадского языка в пользу эламитского и принял титул «Царь Вселенной». А правитель Аккада, имя которого, по иронии судьбы, означало «Царь всех царей», был бессилен помешать этому, так как занимался подавлением мятежей в Шумере и войнами с луллубеями, кутиями и номадами Сирии. Вскоре сам Шар-кали-шарри стал жертвой дворцового заговора, и Аккадская империя исчезла с исторической сцены так же быстро, как когда-то и появилась. Анархия и смута поразили буквально всю Месопотамию. Следуя примеру Урука, несколько шумерских «номов» объявили о своем полном суверенитете. Пузур-Иншушинак совершил из Элама молниеносный бросок на Месопотамию и достиг ближайших окрестностей столичного города Аккада. Оживились и луллубеи. Однако в конечном счете свое господство в стране установили не эламиты и не луллубеи, а кутии. Последние аккадские цари стали простыми марионетками при новых господах, и в течение почти ста лет шумеры и аккадцы должны были повиноваться вождям кочевников-кутиев, носившим такие странные для месопотамцев имена, как Инимагабеш или Джарлагаб.

   Расцвет и падение Аккадской империи наглядно демонстрируют нам механизм появления и гибели всех последующих крупных месопотамских держав: за быстрой экспансией следуют бесконечные мятежи, дворцовые перевороты, постоянные войны на границах и, в конце концов, последний смертельный удар, наносимый горцами – сейчас кутиями, завтра – эламитами, мидийцами или персами.

   Цивилизация, основанная на земледелии и металлообработке, в такой стране, как Месопотамия, требует для своего существования наличия по крайней мере двух условий: четкой кооперации между различными этническими и социально-политическими группами внутри самой страны и дружеского или хотя бы нейтрального отношения к ней со стороны ее соседей. К сожалению, месопотамцы не имели на сколько-нибудь продолжительное время ни первого, ни второго. И в Шумере, и в Аккаде никогда не было ни внутреннего согласия, ни единства всех слоев и групп населения, как правило, смешанного и разнородного. С другой стороны, богатства, накапливаемые в процветающих городах месопотамской равнины, всегда манили к себе и бедных пастухов предгорий, и кочевые племена степей. Поэтому и те, и другие не упускали удобного случая для грабительских набегов на Двуречье.

   Месопотамцы же, в свою очередь, должны были завоевывать и подчинять себе горные и степные племена с тем, чтобы обеспечить торговые пути для доставки жизненно важных для себя товаров – древесины, металлов, строительного камня, золота и серебра. В этой бесконечной войне на два фронта цари Аккада, как позднее и цари Ура, Вавилона и Ассирии, использовали только голую силу, и, рано или поздно, империи рушились. Смерть Шар-кали-шарри (2176 г. до н. э.) практически означала завершение Аккадского периода. Но как бы короток этот период ни был, он оказал глубокое и длительное воздействие на всю историю Месопотамии. Узкий географический горизонт Шумера был заметно расширен. Семитский язык аккадцев получил более широкую аудиторию. А первые две исторические народности Двуречья (шумеры и аккадцы) тесно сплелись друг с другом в единой судьбе. Шумеро-аккадская культура и ее главная опора – клинописная письменность – были восприняты не только населением Северной Месопотамии, но и далекими хурритами, лул-лубеями и эламитами. Иран (Элам), Бахрейн (Дильмун), Оман (Маган) и весь бассейн Персидского залива оказались в сфере могучего влияния высокой и яркой цивилизации Месопотамии.

   В политическом плане этот период объединил небольшие автономные города-государства и возвестил о наступлении эпохи больших и централизованных царств. Что касается социально-экономической сферы, то аккадские реформы привели к разрушению старых фундаментальных принципов существования шумерского города-храма и к созданию крупных царских поместий, активизации торгово-ремесленной деятельности, развитию частной инициативы и краху традиционной общинной аристократии. Интересно, что даже «шумерский переворот» конца III тыс. до н. э., последовавший через короткое время вслед за Аккадским периодом, не смог полностью реставрировать старые «номовые» порядки. Во многом цари III династии Ура следовали по уже проторенным путям, которые проложили для них Саргон Древний и его династия.

Просмотров: 4296