Валерий Гуляев

Шумер. Вавилон. Ассирия: 5000 лет истории

«Германия превыше всех»

 

   Но вернемся к месопотамской археологии. В конце XIX века на равнины Месопотамии выходят ученые Германии, а вместе с ними начинают формироваться строго научные археологические методы полевых исследований. Эти события связаны с именами Роберта Кольдевея и Вальтера Андре. Обширную и целенаправленную программу археологических исследований в Месопотамии поддерживал Германский археологический институт и щедро финансировали Берлинский Музей народоведения и особенно Германское Восточное Общество. Германия к концу XIX в. стала одной из великих держав Европы, и немцы не хотели отставать от англичан и французов даже в такой необычной области, как месопотамская археология. К этому, несомненно, примешивались также существенные экономические и политические интересы промышленно-финансовых кругов Германии в ближневосточном регионе.

   В 1898 г. Роберт Кольдевей начал раскопки Вавилона. Ему исполнилось в тот момент 43 года, и он уже отнюдь не был новичком в археологии. Он получил великолепное образование в Берлине, Мюнхене и Вене, изучая там архитектуру, историю искусства и археологию. До тридцати лет он успел принять участие в раскопках многих античных и древневосточных поселений на островах Эгейского моря, в Италии, на Сицилии и в Месопотамии (Сюргул и Эль-Хибба в Ираке и ряд мест в Сирии).

   «Кольдевей, – пишет известный немецкий историк К.В. Керам, – был необычным человеком, а по сравнению с коллегами по профессии – и необычным ученым. Любовь к археологии, к науке, которая выглядит в публикациях специалистов весьма скучной, не мешала ему наблюдать людей, изучать страну, все видеть, все подмечать, на все реагировать». Кольдевей давно мечтал «подступиться» к грандиозным руинам Вавилона, находившимся в 90 км к югу от Багдада в пустынной местности. Однако он прекрасно понимал и все трудности этого необычного проекта – четыре огромных холма из щебня, земли и мусора. В них уже прежде неоднократно пытались проникнуть многие европейцы – Френель, Опперт, Лэйярд, Рассэм и Роулинсон. Все они знали, что под этими искусственными горами должен лежать легендарный Вавилон, но без гигантских по масштабам раскопок доказать это было невозможно. Город, даже если судить по описаниям «отца истории» Геродота, побывавшего в нем в V в. до н. э., имел огромные размеры. Попытки проникнуть в его тайны требовали намного больше сил и средств, чем стоили раскопки всех уже открытых в Месопотамии древних городов. И Кольдевей добился от своих спонсоров выделения для экспедиции колоссальной по тем временам суммы в 500 ООО золотых марок и проведения в течение пяти лет археологических работ в Вавилоне. Он проработал там почти 19 полевых сезонов, до 1917 г., и покинул свой экспедиционный лагерь только после того, как английские войска захватили Багдад. Первая мировая война близилась к концу, и немцы и их союзники терпели поражения на всех фронтах.

   В марте 1898 г. Роберт Кольдевей отправился из Германии в далекий путь не один: его сопровождала целая группа архитекторов, ассириологов и лингвистов. На месте, в деревушке Квейреш, стоявшей прямо на руинах Вавилона, было нанято более 200 арабских рабочих. И работа закипела. Первым объектом раскопок стала искусственная гора щебня, которую местные жители называли Каср (арабск. «крепость, замок»). Немцам неслыханно повезло. «Уже при первых пробных шурфах на Касре они нашли улицу, вымощенную большими плитами, часть которых была покрыта надписями. Это были надписи царя Навуходоносора, свидетельствующие о том, что археологи обнаружили здесь священную дорогу процессий – улицу для торжественных шествий в честь Мардука – «божественного господина Вавилона». Повсеместно попадающиеся кирпичи, покрытые цветной эмалью и рельефами, ясно говорили о том, что именно здесь и находилась эта искусно построенная «дорога». По описаниям античных авторов и древних клинописных табличек эта улица являлась основным «нервом» религиозной, социальной и политической жизни огромного города. Теперь, после ее открытия, легче было вести поиски и остальных важнейших объектов Вавилона – царских дворцов и храмов.

   Однако успехи успехами, но и трудностей тоже появилось немало. Во-первых, несмотря на многочисленность рабочих, выносивших из раскопов мусор в корзинах, дело шло очень медленно, если учитывать гигантские размеры телля Каср. Пришлось выписать из Германии узкоколейную железную дорогу с вагонетками. И проблема вывоза мусора и земли была решена. Во-вторых, много неприятных сюрпризов преподносила археологам и местная погода: дикая летняя жара (до 52 °C в тени), тучи мух и комаров, пыль, грязь, песчаные бури с Аравийского полуострова, отсутствие хорошей питьевой воды.

   Тем не менее, с чисто немецкой пунктуальностью Кольдевей упорно осуществлял намеченный план изучения Вавилона. Были открыты царские дворцы (дворец Навуходоносора II), «Висячие сады», фундамент «Вавилонской башни», руины храмового комплекса главного городского божества – Мардука, могучие оборонительные стены. Особую радость вызвала находка знаменитых ворот богини Иштар, открывающих доступ к «Дороге Процессий» и сплошь облицованных глазурованными голубыми кирпичами, на которых рельефом изображены быки и фантастические звери. Однако в конце концов выяснилось, что немецкая экспедиция за многие годы раскопок вскрыла лишь центральную часть Вавилона VII–VI вв. до н. э. Путь к более ранним слоям (а город существовал по крайней мере с конца III тыс. до н. э.) преграждали подпочвенные грунтовые воды. Видимо, их уровень сильно повысился по сравнению с древностью.

   Германское Восточное Общество (промышленников) оказало щедрую финансовую поддержку и другому выдающемуся немецкому археологу – Вальтеру Андре. Он в течение 12 лет (1902–1914 гг.) исследовал руины первой столицы Ассирийской державы – Ашшура. Древний город расположен на излучине Тигра, на скалистом утесе вблизи современного иракского городка Калат Шергат. Надо сказать, что хотя к концу XIX века благодаря предшествующим раскопкам местонахождение двух более поздних ассирийских столиц – Нимруда и Ниневии – было уже хорошо известно ученому миру, где именно искать самый ранний и почитаемый центр ассирийцев – Ашшур, названный так в честь главного бога (а это, в свою очередь, определило название страны и название народа: Ассирия, ассирийцы), никто не имел ни малейшего представления.

   Вальтер Андре, как и Кольдевей, архитектор по образованию, еще в молодости увлекся археологией. С 1899 г. он работал вместе с Кольдевеем в Вавилоне. Его можно отнести уже к третьему поколению ученых, которые ломали голову над бесчисленными тайнами древних месопотамских теллей. И именно он во многом разработал и успешно применил на практике ту строго научную методику полевых исследований в Месопотамии, которая там используется (естественно, с соответствующими модификациями) до сих пор. Для него при знакомстве с месопотамскими реалиями вскоре стало ясно, что не так уж важно раскопать среди древних развалин как можно большее число экспонатов, которыми потом в прохладных залах музеев будут по воскресеньям любоваться посетители. Гораздо важнее наблюдать в самой земле за ходом развития культуры и истории данного поселения или города. И главное, что понял Андре, – это необходимость уметь различать на фоне желто-коричневой месопотамской земли (лёсса, аллювия) стены древних построек, сложенных из сырцового кирпича – той же желто-коричневой глины. Другой важнейший постулат новой методики – копать постепенно, по слоям, двигаясь от вершины телля к его основанию.

   Начиная раскопки безымянного городища у селения Калат Шергат, Андре не знал еще, что перед ним – руины древнего Ашшура. Но очень скоро фортуна улыбнулась ему. На культовом каменном столбе, датируемом XIII в. до н. э., археолог прочитал написанное клинописью имя ассирийского царя Тукульти Нинурты I. Здесь же были изображены человеческие фигуры, несущие знамена. Затем были найдены стены дворцов, облицованные большими алебастровыми плитами и окрашенные в пурпурно-красный цвет. На рельефах изображены крылатые существа с орлиными и человеческими головами. На головах – бычьи рога.

   В течение тех долгих лет, которые Вальтер Андре провел на выжженных солнцем скалах Ашшура, постепенно выявился план застройки древнего города. Здесь была своя ступенчатая башня-зиккурат. К ней примыкала пристройка, тянувшаяся до берега Тигра. Там находились священные ладьи, на которые в праздник Нового года во время торжеств приносили статуи всех богов из храмов города. На ладьях боги покидали Ашшур, чтобы через несколько дней вновь вернуться в свои святилища. Для этой цели от берега Тигра до храмов была проложена, как и в Вавилоне, «дорога процессий».

   Были раскопаны также храмы главного бога Ассирии – Ашшура и весьма почитаемой богини Иштар. Но особое потрясение испытал Андре при открытии склепов нескольких поколений ассирийских монархов, находившихся в подземных камерах с куполообразными потолками. Стены были облицованы каменными пластинами, на которых 18 раз выбито клинописью имя соответствующего царя. Но все склепы оказались пустыми: их ограбили еще в древности. Лишь в одном из них археолог нашел разбитый на куски каменный гроб. Он собрал все фрагменты и отправил в Берлин. Там гроб с трудом восстановили. Некогда он состоял из единой 18-тонной каменной глыбы длиной 3,85 и шириной около 2 метров. Высота – примерно 2 метра. Как же, каким образом и кто мог разрушить этот колоссальный саркофаг? «Очевидно, – пишет Э. Церен, – его облили нефтью, а затем подожгли, чтобы раскалить камень. Потом лили на него холодную воду, и гроб раскололся… После того как в Берлине восстановили царский гроб, ученые Берлинского музея прочитали последнюю из начертанных на нем надписей: «Дворец Ашшурнасирпала, царя Вселенной, царя Ашшура». Вероятно, гробница была ограблена в период крушения ассирийской державы в конце VII в. до н. э., царский труп сожгли или бросили в Тигр, гроб взорвали и сам склеп в конце концов разрушили». В таком виде, разграбленными и разрушенными, нашел Андре гробницы многих ассирийских царей, перед которыми когда-то трепетал весь мир. Sic transit gloria mundi! «Так проходит былая слава!»[1]. Нужно напомнить и о том, в каких тяжелейших условиях приходилось работать здесь немецкой экспедиции. «Скопища мух днем и скопища комаров ночью, – жаловался Андре, – сразу же отравляют жизнь в этом краю, лишенном растительности. Только изредка проходят здесь караваны из Мосула или из Багдада. Кто хочет жить и работать в этой пустыне, должен запастись терпением и проявлять огромный интерес к своей работе. Он должен научиться переносить весной, летом и осенью мучительные укусы песчаных мух, вызывающие сильный зуд; он должен преодолеть возникающую от этих укусов лихорадку, которая сопровождается болями в суставах, сильной потливостью и температурой выше 40 градусов».

   А ведь Ашшур – это еще не настоящая пустыня, и прямо под остатками его стен течет полноводный Тигр! Что же говорить о юге Месопотамии, где находились древнейшие центры месопотамской цивилизации – города шумеров.

   И здесь мы переходим к третьему эпизоду германской археологической эпопеи в Ираке – раскопкам одного из самых ранних шумерских городов – Урука (Варки). Работы начались в 1912 г., но их вскоре прервала Первая мировая война. Лишь через 14 лет вернулись сюда немецкие археологи, и, если не считать перерыва на Вторую мировую войну (1939–1946 гг.), они копают местные древности до сих пор. В разное время этой экспедицией руководили разные люди. Среди них можно упомянуть имена Юлиуса Иордана, Конрада Прейсера, Вильгельма Кенша, Юлиуса Ленцмана.

   Уже первые траншеи, заложенные на теллях Варки, дали клинописные таблички с именем погребенного города – У рук. Библия называет его Эрех, упоминая сразу же после Вавилона. Древние греки знали об Эрехе, называя его Орхон. Потом это имя исчезло из истории. В III в. н. э. Урук был покинут своими жителями и больше не возродился.

   Что же дали науке многолетние раскопки немецкой экспедиции в У руке? Они, прежде всего, показали, что Урук был городом, где свершилось самое значительное событие в истории человеческой культуры – на урукской земле впервые обозначился порог, через который шагнули люди из тьмы веков дописьменного периода в жизнь, освещенную уже светом письменности. Действительно, именно в Уруке в конце IV тыс. до н. э. впервые появилось клинописное архаическое письмо (протописьменный период в истории Месопотамии). Однако все эти годы немцы копали лишь несколько храмовых комплексов в самом центре города – комплексы святилищ богов Ану (бога неба) и Инанны-Иштар (богини любви и плодородия), оставляя в стороне жилые кварталы и укрепления Урука. Тем не менее многометровые напластования построек на исследованном участке и содержавшиеся в них предметы позволили ученым проследить первые этапы зарождения шумерской цивилизации: культовая архитектура, цилиндрические резные печати, каменные сосуды с рельефными изображениями, мраморная голова богини Инанны и т. д. и т. п. К тому же следует напомнить и об ужасных природно-климатических условиях юга Месопотамии – плоской, выжженной солнцем лПссовой равнины.

Просмотров: 3452