коллектив авторов

Тамерлан. Эпоха. Личность. Деяния

Глава о взятии городских стен и крепости Битнир и об истреблении тамошнего населения

 

Когда мироукрасительная мысль освободилась от приведения в порядок разных вопросов округа и города Аджудана и вследствие добродетельных покровителей, помышляющих о благе своих опекаемых, остаток подданных под убежищем спокойствия и мира, под сенью правосудия и справедливости остался безопасным и благополучным от несчастья времени и от бедствий круговорота мира, его величество в понедельник двадцать третьего числа месяца сафара 801 года (4 ноября 1398 г.), движимый гневом против врагов веры и государства, переправился через реку Аджудан, которая принадлежит к числу великих рек Индии. Во вторник двадцать четвертого сафара достигли крепости Халсигири. Совершивши молитву намаз и пишин и влекомый судьбою, его величество направил свое победоносное знамя против крепости Битнир. Расстояние между крепостями Халсигири и Битниром было пятьдесят курухов. Путь этот, длинный и мрачный, являлся весьма дальней дорогой. Его величество, подобно тому, как луна в ночное время обходит небо, с вечера до утра ни на одну минуту не успокоился в ожидании заключить в объятия невесту своего желания. Он распростился со сном и с вечера до утра разъезжал на своем быстроходном коне, не отдыхая ни часа. То плавно идущее верховое животное, которое, подобно смерти, неожиданно обрушивается на головы врагов, этот вороной конь, объезжающий вселенную и быстрее мысли путешествующих достигающий цели, в ту самую ночь сделал все пятьдесят курухов пути. Таким образом, протяженность времени и места, т.е. то, что наблюдающие за ступенями святых постигают сокровенными очами, было воочию наблюдаемо в действительности.

В среду двадцать пятого сафара, в полдень, его величество с двумя тысячами кавалерии достиг крепости Битнир. И опять, как и прежде, счастье и преуспеяние сопутствовали ему. Великая удача находилась на стадии служения и повиновения ему. Та же крепость была сильною и славною среди крепостей Индии. Правителем и командующим ее был раджа Дулджин, который имел множество подчиненных и войска; он заправлял всеми делами того округа, брал там подати и налоги; купцы и караваны путешественников подвергались опасности из-за его противодействия. Когда солнце знамени покорителя вселенной взошло над тою страною, раджа Дулджин, гордясь крепостью своей твердыни и многочисленным войском, вытащил голову из ярма повиновения, а шею из ошейника покорности. Победоносное войско его величества двинулось против него. На его правом фланге находились принц эмир Сулайман-шах, Шайх Нураддин и Аллахдад; на левом фланге - принц Халил Султан-бахадур, Шайх Мухаммед Ику Тимур и остальные эмиры. Как только они подошли, то с первого же нападения, с первого удара они захватили крепостной вал, при этом множество чернолицых индусов было перебито. Блестящим, изрыгающим огонь мечом индусов, имевших в головах ветер гордости, войска его величества ниспровергли на землю унижения и захватили большую добычу. В тот же час эмиры туманов и кушунов победоносного войска появились вокруг крепости, обложили ее и, приступив к осаде, начали военные действия. В первый день произошла задержка во взятии крепости. Поэтому последовал такой всепокорящий приказ его величества: «Пусть каждый из эмиров против своего расположения начнет вести подкоп в направлении крепости и подведет его под крепостную стену». Когда раджи и сардары крепости точно узнали, что они не в состоянии сопротивляться тому или иному полку из победоносного войска, то со страху у них закипели в голове мозги и желчь в груди. Они оставили путь упорства, взошли на вершины башен и смирение и плач сделали средством спасения и предлогом избавления от гнева его величества. Они заявили: «Мы искренне вступаем в путь рабства и повиновения его величеству и надеемся, что он смоет страницу грехов наших чистою водою своего прощения и перечеркнет чертою пощады бумагу с нашими преступлениями и винами». Оттого, что хаканская милость была всеобъемлюща, его величество удовлетворил их просьбу. В тот же день раджа Дулджин выслал из крепости своего заместителя с хорошими соколами и арабскими конями, а затем отправил в высочайшую ставку своего сына с хорошими охотничьими птицами и отборными лошадьми. Оба они удостоились специальных пожалований его величества, златотканых одежд и перевязей с украшенными золотом саблями и вернулись в крепость. Просьбы о покровительстве усилились, и рука надежды защитников крепости вцепилась в подол желания получения пощады.

В пятницу двадцать седьмого числа месяца сафара, в полдень, раджа Дулджин выехал из крепости; его сопровождал Шайх Сададин Аджудани; они направились в ставку убежища вселенной, которая является местом поклонения для могущественных людей всей земли и облобызания для царей мира. Раджа удостоился поцеловать высочайший ковер и в качестве подарков представил охотничьих птиц, три девятки коней под золотыми седлами. Всем принцам и эмирам он подарил лошадей. Ему же были оказаны разные царские милости и царственное благосклонное внимание, были подарены одежды из золотой парчи, золотой пояс и корона. Толпы жителей из разных городов Индии, бежавшие от устрашающего и внушительного вида могущественных знамен его величества и свернувшие с пути повиновения ему, собрались в той крепости. Принц эмир Сулайман-шах и эмир Аллахдад, овладев воротами крепости, занялись там захватом всего. На другой день жители Дибалбура, которых называют рабами, жители Аджудана и других городов явились из крепости в великолепный лагерь его величества. Его величество поручил народ особо доверенным лицам. Около трехсот арабских коней было выведено из крепости и поделено между великими эмирами, эмирами кушунов и великими везирами. Из жителей Дибалбура, выведенных из этой крепости за то, что они вероломным образом убили кабульских путешественников, пятьсот человек было перебито острыми мечами, и земля Индии оросилась их кровью; их жен и детей захватили в качестве пленников. Некоторых жителей Аджудана тоже перебили, а имущество их разграбили, некоторых взяли в плен. Вращение небесной сферы и движение звезд - прошу у великого Аллаха прощения в своем проступке! - есть желание величайшего творца и святейшего владыки судного дня! Его имена связаны с тем, что всякая тварь, опьяненная гордостью и беспечностью, если даже на кончик волоса выступит с дороги повиновения сему счастливому высокомогущественному монарху, то она в конце концов останется без дома, имущества, без тела и души. Много было гордых, головы коих возвышались столь высоко, что терлись о купол неба, которые пали во прахе унижения перед блеском августейшей короны! Много было отважных, которые по своему тщеславию возносились до вершины луны и плеяд, но под влиянием поражающего вида счастливого монарха укрылись на посту слабости и беспомощности.

В воскресенье двадцать девятого числа месяца сафара Камаладдин, брат Дулджина, и его сын, увидев последствия расправы над виновными, стали опасаться и за свою участь. Подобно голубям, дрожащим перед орлом, они затрепетали, и пришли в ужас перед царственною яростью его величества, и знание правильного образа действий они выпустили из рук благомыслящего разума.

Несмотря на то что Дулджин находился в августейшем лагере Камаладдин и сын Дулджина, движимые ложной мыслью, заперли крепостные ворота и, охваченные ошибочными представлениями, укрепились там. Тотчас последовал высочайший приказ, чтобы победоносные войска приготовили осадные машины и приспособления и расположили бы их перед крепостью, подвели бы подкопы и ниспровергли башни.

Когда войска занялись этими мероприятиями, цель которых всё более выяснялась, защитники крепости сообразили, что такими приготовленными орудиями при многочисленном войске крепость в одно мгновение будет разрушена и уничтожена. Их охватил такой страх, что птичка их души вылетела из горестной храмины их тела и из гнезда груди. В конце концов брат и сын Дулджина принесли извинения. Они вышли из крепости, поцеловали губами благовоспитанности прах августейшей ставки и вручили крепостные ключи слугам высочайшей ставки.

В понедельник первого числа месяца раби ал-авваля Шайх Нураддин и Аллахдад прибыли в крепость для получения выкупа за пощаду населения. Но так как начальствующие в крепости лица проявили лицемерие и двуличие, при взимании этого выкупа, а среди них было много гебров, заблудших людей и мятежных, то огонь царственного гнева запылал особенно сильно. Последовал высочайший приказ, чтобы все войска вступили внутрь крепости и подожгли все здания. Население крепости, принадлежавшее к гебрам, само предало огню своих жен, детей и свое имущество. Люди же, считавшие себя мусульманами, отрезали головы своим женам и детям, как баранам. Оба эти народа, гебры и мусульмане, соединившись, приготовились к отчаянной битве. Все осажденные, подобно могучим тиграм и слонам исполинского вида, подобно жестокосердным леопардам и крокодилам с железною печенью, и войска Тимура, как страшное наводнение, как ужасное море, войска, разящие, словно стремительный метеор, и многочисленные, как Плеяды, устремились в атаку друг на друга, и тотчас запылало пламя битвы, и огонь войны высоко поднялся вверх. В конце концов великие эмиры, военачальники, успешно овладевающие вражескими крепостями, и бахадуры, опытные в ниспровержении неприятеля, все вошли в крепость, пронизывающим холодным ветром ярости подняли пыль истребления семейств враждебного государству его величества народа и огнем битвы подняли с поверхности земли дым мести до высшей точки неба. Много из вышедших наружу военных было перебито. А в конечном итоге солнце победы и одоления взошло с востока знамен рабов ставки убежища вселенной; десять тысяч мужчин из числа индусов дурного поведения, словно ветром, смешанным с пылью, были сметены в водоворот несчастья и в огонь боя. Головы гордецов были повержены в прах, и в каждом углу лились потоки крови. Поверхность земли от их тел казалась черной, как смола. Кинжал небытия посеял на их черных, как ночь, лицах желтую траву, а рука смерти посыпала на их черные тела шафран. Тот проступок, который они до этого совершили перед его величеством, отказав ему в покорности, теперь уже дошел до их души. «Такова была казнь от господа твоего, когда он казнил эти города в то время, как они делали злое. Поистине казнь от него бывает болезненна, жестока!»

После этого последовал высочайший приказ, согласно которому подожгли дворцы и все постройки города и крепости; всё это разрушили и опустошили, сровняли с землею, так что от них не осталось никакого признака. Ты сказал бы, что в этой стране вовсе не было живой души и в этой окрестности не было никакого человеческого приюта и убежища. Хвала Аллаху, изменяющему положения вещей: к нему - возвращение и в нем - конец всего. С тех пор как светит солнце незыблемого хаканского владычества, всякий, кто, подобно месяцу, выступает против него, неизбежно тает. С тех пор как серп луны августейшего зонта-балдахина взошел на горизонте счастья, каждый, как солнце, обнаживший меч против него, оказался захвачен.

Всё то, что было захвачено в крепости из золота, серебра, лошадей и одежды, его величество соизволил пожаловать войскам. Много людей оказались ранеными, вроде эмирского сына принца Шайха Нураддина, этого льва из чащи мужества, которого гебры окружили и уже близко было к тому, что они его возьмут в плен…

Но Афзун Мазид, Пируз Систани, некоторые другие молодцы-герои и домашние их слуги стали расстреливать гебров и тем освободили Шайха Нураддина из пучины битвы и из омута моря войны. Воздавши им всем должную благодарность, он явился в высочайшую ставку, подобно знаменитому военачальнику, благополучно спасшему свою жизнь в этом водовороте бедствия. Его хаканское величество всех тех лиц, которые стрелами удалили от него гебров, удостоил монаршей ласки и внимания и щедро их одарил. Так как от массы нагроможденных трупов стало исходить зловоние и пребывание там оказалось невозможным, то в ночь на среду третьего раби ал-авваля его величество выступил оттуда. Пронзая блестящими копьями груди врагов и купая в крови неприятелей поверхность извергающих огонь сабель, победоносные войска его величества прошли с боем четырнадцать курухов пути и остановились в местности, называемой Кинара-йи хауз-и аб. Там они остановились на один день. В четверг четвертого числа того же месяца, дошедши до крепости Фируза, рабы его величества прошли ее и в тот же день достигли города Ср.с.ти. Население этого города преимущественно состояло из кафиров, которые ели свиное мясо и держали в своих домах свиней, так что это засвидетельствовано воочию. Когда они услышали о прибытии знамен убежища победы счастливого монарха, то убежали. Отряд из победоносного войска погнался за ними; некоторых нашли, вступили с ними в бой и отправили их в небытие уносящими жизнь саблями и кинжалами, подобными кинжалу Марса; лошадей их взяли, а сопровождавшие их вещи и имущество захватили, и все благополучно вернулись обратно, исключая Адил-фарраша, который был убит в той битве. Его величество соизволил прожить в крепости С р. с. ти один день и затем выступил в дальнейший поход в сопровождении своего непоколебимого счастья и в сопутствии своей неусыпной удачи. Совершивши путь в восемнадцать курухов, остановились в окрестностях крепости Фатхабад. Поскольку помощь предвечного в спокойном состоянии и в перемещениях его величества надзирала за обстоятельствами его жизни и милость бесконечного распоряжалась на привалах и в походах его делами счастья и удачи, поскольку население Фатхабада дьявольским внушением свернуло с правильного пути и с прямого направления, и злосчастье и вождь бедствия стали их покровителями. Подстрекательством демона заблуждения они бежали от сосредоточия счастья, от счастливого монарха. В погоню за ними отправился один из отрядов армии убежища победы, который многих из них лишил жизни блестящими мечами, кинжалами и копьями и захватил у них скот, сокровища и имения.

В воскресенье седьмого числа месяца раби ал-авваля выступили из Фатхабада и, пройдя через укрепление Рахтпур, сделали центральным местом сбора покрытых славой и победами знамен район крепости Ахруни. Так как в той местности никого не было, руководимого здравым смыслом, который бы вышел навстречу его величеству, и не имелось ни одного счастливца, который бы сделал прах высочайшей ставки сурьмою собственной отрады, то естественно, что полки войск его величества некоторых из жителей той местности перебили, других захватили в плен, взяв множество зернового хлеба. Дома обитателей и большие здания правительственного и общественного назначения были сожжены и превращены в холмы золы и мусора.

В понедельник восьмого числа направляемый божественною помощью счастливый монарх выступил из селения Ахруни и поднял свой счастливый стяг в равнине селения Тухна. Проживавший в тех пределах народ джиттан славился воровством и разбоями и уже продолжительное время, как отвратил лицо с прямого пути и простер руку мятежа, вышел из предела мусульманства, и искры его зла долетели до каждой страны. Джиттаны заперли пути для всех следующих по ним, овладели проходами для всего вывозимого и ввозимого, сделали для себя дозволенными жизнь и имущество мусульман, а группам купцов и путешественников, кои суть искатели света и основной капитал, действующий в пользу населения городов, они чинили препятствия для их разъездов и передвижений. Подобно кровожадным разбойникам, они неожиданно нападали на караваны и вонзали свои когти в подол беспрепятственного перехода. Когда же к людям ислама вернулось через дверь высокое счастье и те районы озарились сиянием солнца августейших знамен, сбившиеся с пути злодеи и мятежные воры бежали в лесные чащи, подобно черепахам, втянули свои головы в покров скрывания и превратились в блуждающих в пустыне ошеломленности и в рассеянных по долине ужаса. Воинская часть, с которой были раб высочайшего двора Маулана Насираддин Омар и Таваккул Каркара, выступила для преследования этих разбойников и около двухсот человек из них перебила, захватила скот и многих людей взяла в плен.

Во вторник девятого числа раби ал-авваля его величество выступил из Тухна. Обозы, сопровождаемые принцем Сулайман-шах-бахадуром, были направлены в Самана. Принц Сулайман-шах в тот день, пройдя через укрепление Мутик, остановился у Самана. Его величество выступил в поход на джиттанов, которые укрылись в пустынях и лесах. Хаканское желание и энергия счастливого монарха были сосредоточены на том, чтобы стереть с лица земли этих несправедливых и сбившихся с истинного пути людей, дабы не осталось от имеющих двойственную природу, дьявольскую и человеческую, и злой нрав ни имени, ни признака. В тот день из тех с поведением злых дивов джитаннов и из наделенных дьявольскими привычками разбойников было лишено жизни около двух тысяч человек с помощью блестящих мечей и мстительных копий. Весь их скот и имущество разграбили победоносные войска, а женщин и детей забрали в плен. Таким образом, бунт племени джиттанов, как таковой, был пресечен, а дерево жизни его было вырвано с корнем. В тех пределах существовала в одном из селений община потомков пророка сейидов. Когда вечное счастье оказало им помощь и они, будучи спутниками высокого благополучия, обратили лицо своих надежд к высочайшему чертогу, то удостоились чести и озарения увидеть и лицезреть такого счастливого монарха, который проявляет необыкновенное внимание в отношении превознесения достоинства семьи пророка и его прекрасных и чистых потомков. Они удостоились благосклонного царственного взора и были обрадованы дарами из сокровищницы царских милостей и благодеяний. Тех возлюбленных, которые имеют родственное отношение к святейшему государю пророков, к султану послов Аллаха, к господину государей ислама, к покровителю и убежищу великих людей семи поясов земли, к руководителю особо приближенных к Аллаху ангелов и к месту тайн господа миров к пророку Мухаммеду, он пощадил, дал им свой венец и поставил над ними начальника.

В среду десятого числа упомянутого месяца раби ал-авваля отряды, которые были в окрестностях Мунка, сделали остановку вблизи города Самана и там пробыли ночь.

В четверг одиннадцатого числа раби ал-авваля обозы армии его величества достигли берега реки. Его величество, направившийся из Тухна в поход для уничтожения джиттанов, тоже прибыл к берегам реки, что была неподалеку от города Самана, и присоединился к названным отрядам. В этом месте его величество изволил простоять четыре дня. В понедельник пятнадцатого числа раби ал-авваля он двинулся оттуда и соизволил остановиться поблизости Пул-и Куйла. Эмиры с войсками, отправившиеся в поход по левую и правую стороны, вроде Султан Махмуд-хана, принца Султан Хусайн-бахадура, Рустам-бахаду-ра, Гийасаддин-тархана, принца Джаханшаха, Шайх Арслана, Хамзы Тагабука, эмира Мубашшира, Суяджик-бахадура и других, в этот день присоединились к могущественному, как небо, знамени его хаканского величества.

Во вторник шестнадцатого числа раби ал-авваля выступили с этой остановки и, перейдя Пул-и Куйла, остановились по ту сторону моста. Обозы подходили дорогою на Дибалбур. Управление ими лежало на обязанности эмира Шах Малика; в этот День они присоединились к августейшему кортежу. Мирозавоевательные знамена оставались на этом месте в течение одного-двух дней.

В четверг восемнадцатого числа раби ал-авваля, выступив от Пул-и Куйла и пройдя пять курухов пути, остановились в Пул-и Бикран. В пятницу девятнадцатого числа раби ал-авваля, выступив из пределов Пул-и Бикрана, достигли города Китиля. Расстояние между Самана и городом Китиль было в семнадцать курухов. Из Пул-и Куйла его величество послал всех эмиров левого фланга в защиту и окружение себя. На правом фланге - принц Пир Мухаммад-бахадур, принц Рустам-бахадур, принц Халил Султан-бахадур, принц Сулайман-шах-бахадур, эмир Шайх Нураддин-бахадур, принц Мизраб и Йадгар барлас и остальные эмиры; на левом фланге государя мира - Султан Махмуд-хан, Султан Хусайн-бахадур, амирзада Джахан-шах-бахадур, эмир Шах Малик, Шайх Арслан, Шайх Мухаммад Ику Тимур, Сунджик-бахадур, в центре - десятитысячный отряд сансыз и остальные туманы и эмиры войсковых частей, Аллахдад; брат Хаджи Сайфаддина, Али Султан «таваджи», распределив путь на протяжении двадцати курухов, что составит четыре фарсанга, - все направились на Дели.

В понедельник двадцать второго числа раби ал-авваля достигли Кала-йи Асинди. От Китиля до Асинди было семнадцать курухов. Несчастье вцепилось в подол Асинди: жители сожгли свои дома и, всё разрушив, бежали в Дели, население этих крепостей исповедывало веру магов, было огнепоклонниками, гебрами и упорствовало в своем заблуждении, не принимая дарящей блага истинной веры. Победоносное войско его величества не увидело в той области никого из обитателей. Во вторник двадцать третьего числа упомянутого месяца, выступив из крепости Асинди и пройдя шесть курухов, достигли укрепления Туглукиур. Жители этого укрепления - гебры, следовавшие учению о свете и мраке, об Иаздане Ормузде и Ахримане; добро они приписывали Йаздану Ормузду, а совершающееся в мире зло - Ахриману. «Аллах вознесен над этим на великую высоту!» Обитателей этого укрепления называли салун; все они убежали. Тотчас победоносные войска подожгли эту крепость и не оставили от нее никаких признаков.

В среду двадцать четвертого числа раби ал-авваля достигли Банита Панипата. От Туглукпура до этого города было двенадцать курухов. Жители Банита обратились в бегство и попрятались по разным местам, так что в том месте никакого живого существа не нашли. Внутри крепости был амбар с пшеницей, вес которой превысил десять тысяч манов большого веса. Его величество соизволил подарить ее войскам и своим помощникам. Выступив из Банита двадцать пятого числа, прошли шесть курухов я остановились на берегах реки Банит.

В пятницу двадцать шестого числа раби ал-авваля эмиры правого и левого фланга, соединившись, проверили латы, подвергли осмотру оружие и отправились дальше. Божественная помощь сопутствовала знаменам завоевателя мира, а небесное счастье было его путеводителем и проводником. В субботу двадцать седьмого числа последовал высочайший приказ, коему повинуется мир, чтобы эмиры правого крыла произвели нападение на местность до пункта Джаханнумай, где имеется сооружение покойного султана Фируз-шаха, в двух фарсангах от города Дели. Они подвергли атаке местность от селения Канхи Кирин до селения Джаханнумай, множество язычников ограбили, взяли в плен и убили. После этого они возвратились победоносные, поддерживаемые божественной помощью, отягчанные добычей и радостные.

В понедельник двадцать девятого числа месяца раби ал-авваля его величество из укрепления Карйа-йи Пилла переправился через реку Джаун и направился к крепости Луни, потому что в той местности были пастбища. В тот же день достигли крепости Луни. До этого к той крепости были посланы: эмир Джахан-шах, эмир Шах Малик и эмир Аллахдад. От тамошнего населения была скрыта красота ума и оно было лишено украшения рассудка, поэтому не пошло на мир и стало воевать. Когда равный достоинству неба стяг его величества бросил тень на эту область, один старец, направленный на истинный путь наставников разума, проявил отвращение к лицемеру боязни и воображения, вышел из крепости и оказал покорность. Другие из гебров и нукеров Маллу-хана, предпочитая приятным благам жизни нелюбимый образ смерти, преступили границы всякого предерзостного неповиновения. Когда подошел его величество с главными силами, он приказал немедленно рыть подкопы под крепость и усилить военные действия. Прибытие высочайшего кортежа было во время полуденной молитвы, а во время последней молитвы вечером крепость была взята. Большая часть гебров внутри крепости сожгла своих жен, детей и дома. Его величество в ту ночь соизволил сделать остановку вне крепости.

Во вторник конца месяца раби ал-авваля нукеры Маллу, находившиеся в той крепости и считавшиеся его неверующими рабами, были перебиты, население крепости было ограблено, за исключением сейидов, кои суть свет очей человечества и верные последователи Корана и сообщенного Аллахом закона. Крепость сожгли и разрушили.

В среду, в первый день месяца раби ал-ахира его величество выехал из крепости Луни и отправился по берегу реки Джаун на Джаханнумай. Он разыскал броды через реку и к другой молитве вернулся обратно и изволил остановиться в лагере, потому что войсковые помещения и укрепленные пункты были вблизи крепости. Этот день и следующий, четверг второго числа Раби ал-ахира, он изволил стоять перед этой крепостью.

В первый день упомянутого месяца раби ал-ахира его величество отправил в набег на южную часть Дели эмира Сулайман-шах-бахадура и эмира Джахан-шах-бахадура. Сам его величество, сев на объезжающего мир коня, с отрядом около семисот сплошь закованных в латы всадников произвел осмотр местности до здания в Джаханнумае. Царственный образ действий в этом направлении долго продолжался, так что ни малейшая деталь из деталей, диктуемых предусмотрительностью и осторожностью, не была упущена. Каждый государь, надевающий кольчугу предосторожности, бывает в безопасности от стрелы вражеского коварства, а тот, кто сеет семена беспечности, не собирает ничего, кроме плодов раскаяния. Когда здание Джаханнумай осветилось светозарным лучом знамени завоевателя мира и территория того усладительного места превратилась в розовый цветник благодаря сиянию мироукрасительной короны его величества, то дух этого имени и сущность сего названия, внешне соединенные с султаном Фируз-шахом, в этом наименовании обрели истинное божественное внушение; из потустороннего мира поступило указание в том смысле, что это здание вследствие присутствия целого мира в одном платье и целого войска в одном теле эмира Тимура будет показателем мира. Каждый счастливец, который с помощью творца вселенной достигнет территории могущества и величия сего бесподобного счастливого монарха и государя, равного которому нет в мире, увидит всю вселенную в одном его дворце, просмотрит все творения мира в одной его личности и в течение одного часа узрит очами прозорливости все эпохи, образуемые вращением мира до конца жизни человека. Необходимо, чтобы никакой близорукий по взглядам человек не отнес смысла этого к неестественностям выражений и к гиперболам, ибо всевышний творец в преславном Коране свидетельствует, что Ибрахим, друг Аллаха, - да почиют над ним благословения всемилостивого! - имел общину истинного вероисповедания, и это сказано про одного человека на основании славы и благородства целого его народа.

Закончив обозрение местности Джаханнумай, его величество простер свою предусмотрительность до определения, где наиболее: подходящее будет место битвы и в каком пункте будет лучше остановиться для сражения. Его величество присутствовал на стольких полях битв, что другие государи не видели и сотой части этого. Каким же образом от взора лучезарного солнца могли быть скрыты ошибки и искусство, место и остановке в каждом сражении?

Тем временем Маллу-хан, вышедши из крепости с отрядом около четырех тысяч всадников и пяти тысяч пехотинцев при двадцати семи слонах, приблизился к победоносному войску. Из победоносного войска на берегу реки Джаун стояли Сунджик-бахадур и Сайид Хаджа «мубашир» с отрядом около трехсот человек. Неприятель стал их обстреливать. С этой стороны Джаханнумая перешли два больших воинских отряда, зашли в тыл врагам и стремительным ветром обрушились на этих презренных; с первой же атаки последние повернули в направлении Дели и, подобно буквам алфавита, рассыпались в разные стороны. Перед страхом многочисленного победоносного войска они нашли путь спасения в проходе бегства. Во время этого бегства один из боевых слонов упал и издох. Из этого факта здравый ум вывел заключение, что последствием сего явится проявление знаков божественной милости; из указаний этого происшествия дальновидный ум познает, что конечные результаты счастья - всё, что покажется наиболее прекрасным. Разумный человек, когда увидит признаки рассвета, он уже точно знает, что освещающее мир солнце хочет бросить на горизонты мира свой свет, а когда он наблюдает восход молодой луны, ему становится известно, что руководитель небес и предопределяющий ночь и день Аллах доведет ее до полнолуния, освещающего ночь. Проницательность ума от апрельского облака переносится к веселью садов роскошной летней поры; обоняние предвидения в веянии живительного зефира весны уже постигает запахи свежих розовых лепестков. Надо надеяться, что пока чудесный подол истины царствования будет незыблемым и прочным в своей основе, устои сего государства бесконечные годы будут незыблемы и постоянны.

Просмотров: 1621