Малькольм Колледж

Парфяне. Последователи пророка Заратустры

Глава 7. Архитектура

 

Если не считать землетрясений, то местность и климат Парфии способствовали тому, что даже непрочные сооружения сохранялись долго. Теплая сухая погода позволяла жителям Западной Азии возводить постройки из простых высушенных на солнце кирпичей, как это делается и сегодня. Те части, которые больше всего могли пострадать от воздействия воды, а также ног и плеч обитателей, – фундамент, косяки и углы, – делали из гораздо более прочных и дорогих, обожженных в печах кирпичей или из камня, если он был доступен. Обожженный кирпич использовался для строительства дворцов местных правителей и храмов целиком. Камень использовался только тогда, когда он обильно встречался вблизи от места строительства или когда это позволяли экономические условия, например в Хатре. Дерева в Западной Азии было мало. Его часто приходилось привозить издалека, поэтому оно было дорогим и использовалось редко. Страбон, писавший в I в. н. э., говорит, что жители Месопотамии сооружают кирпичные своды в качестве перекрытий для своих комнат, чтобы не использовать деревянные балки. Не случайно кедровые леса Ливана прославились еще в древности.


Огромные масштабы Парфянского царства, разнообразие традиций в его пределах предполагают разные стили в парфянской архитектуре. К сожалению, о зданиях центральной части царства (на территории самого Ирана) нам известно очень мало. Однако можно заметить, что некоторые важные элементы и типы строений все-таки повторяются, особенно с начала нашей эры и позднее. Они налагаются на более древние местные традиции в разных регионах Парфии и потому имеют право называться парфянскими.


В парфянские владения входили многочисленные города, отличавшиеся глубокой древностью, такие, как Вавилон и Урук (библейский Эрех). Некоторые из них, например Ашшур, вновь расцветали после периода упадка. Другие превратились в поселки, ютившиеся среди гигантских останков древнего великолепия. Некоторые, как Калах (Нимруд), переместились со своего прежнего места на новое. Планировка древних городов иногда становилась довольно упорядоченной, но всегда имела тенденцию превратиться в беспорядочное нагромождение строений в периоды упадка. Существовали также эллинистические города Западной Азии, спланированные в обычной греческой манере Гипподама, в основе которой лежал прямоугольный план, а улицы пересекались под прямым углом. Тогда сотни равных земельных участков легко делились и распределялись между гражданами.




Рис 25. План города Мерва в парфянский период, в центре которого видна прямоугольная часть селевкидского города Антиохии.





Рис. 26. План и вид парфянских укреплений города Мерва.



Для ряда парфянских городов была принята иная планировка, в основном круговая. Это относилось к вновь основанным городам (Ктесифон и Хатра) и к расширению более старых городов (Мерв) (рис. 25). Идея круговой планировки могла вырасти из округлой формы ассирийских военных лагерей (фото 18). Круглую ограду не только легче оборонять, нежели прямоугольную, но и пространство внутри ее можно оградить с затратой меньшего количества материалов. Круговая планировка сохранилась в сасанидский и исламский периоды. Парфянские города, как правило, обносились стенами: важное напоминание об условиях того времени. Стены Мерва были сложены из глиняных кирпичей с башнями, ступенчатыми зубцами и многочисленными бойницами: они напоминают ассирийские городские укрепления (рис. 26). Стены Хатры были в основном из камня, двойные. Имея множество башен и мало ворот, эти укрепления не раз выдерживали осаду римлян.


Внутри парфянского города самыми важными зданиями были дворец (административный центр) и храмы. Также большую роль играли рынки, например восточный базар, обнаруженный в Дура-Европос. Жилые дома обычно строились вокруг внутреннего дворика, особенно на западе Парфии, где был широко распространен вавилонский тип домов. Так строили даже в городах, которые первоначально были греческими, таких, как Дура-Европос. Обычно они имели только один этаж (иногда два) и окружали дворик. Главные комнаты располагались на южной стороне. На крышу, всегда плоскую, вела лестница, обычно расположенная в углу внутреннего двора (рис. 16). Второй этаж и крыша использовались для трапез и сна, давая желанное убежище от запахов первого этажа, где располагались помещения для приготовления еды и санитарных нужд. Эти последние были крайне примитивными; отсутствие должных стоков вкупе с жаркой погодой способствовали болезням. В Вавилоне между невысокими жилищами того времени часто лежали сады или участки заброшенной земли. В жилых зданиях Ашшура, который снова процветал, появились некие нововведения в старую планировку. Страбон отметил, что комнаты домов на западе Парфии часто имели сводчатые потолки, хотя могли достаточно часто встречаться и стоечно-балочные конструкции, для которых требовалось дерево. В позднепарфянский период в Ашшуре (начало III в. н. э.) в домах начали появляться особые комнаты, которые сейчас именуют айванами, с открытой передней частью, имевшие полуцилиндрический свод, ориентированные на север и выходившие во внутренний двор. Эта характерная парфянская черта появилась в более крупных зданиях.




Рис. 27. План парфянского дворца в Селевкии на Тигре, где изображены открытые комнаты А, бассейн В и колодец С. II в. н. э.



При раскопках многих парфянских городов были обнаружены здания, которые, судя по их размеру и сложности, были дворцами. Здесь жили местные правители или цари. Эллинистический пример такого строения был найден в древнем Ниппуре, в Вавилонии. Планировка с двором-перистилем была греческой. Греческими были и архитектурные элементы, но построено здание было из местного обожженного кирпича с последующей штукатуркой. Наиболее древний из известных парфянских дворцов также имел эллинистические формы. Это царский дворец в древней Нисе, воздвигнутый в первый век парфянского правления; он сложен из местного высушенного на солнце кирпича (фото 3). Но открытая терраса с колоннадой и квадратный центральный зал с необычными колоннами, претерпевший несколько перестроек, были необычными чертами. Среди украшений фасада использованы метопы, фриз и другие элементы из эллинистического «репертуара» украшений в сочетании с другими, иранского типа. Они изготовлены из терракоты. Однако элементы планировки и украшений, которые слишком самобытны, чтобы называться парфянскими, не появляются в дворцах до I в. н. э. Их появление хорошо можно проследить по дворцу в Селевкии (рис. 27). Это гигантское жилище было построено вокруг целого ряда дворов, в которые выходили комнаты и эллинистические залы мегарон, с колоннами перед входом в каждый зал. Уступками местным правилам было то, что залы мегарон были ориентированы не на юг, а на север; отсутствовал перистиль; вероятно, все крыши были плоскими, но в целом сохранилась греческая планировка. Дворец был перестроен во время бунта в Селевкии, который закончился примерно в 42 г. н. э., и претерпел фундаментальные изменения. Колонны перестали служить элементами конструкции. С этого времени они превратились в украшение, изготавливались из гипсовой штукатурки и прикреплялись к стенам, чтобы разделять их на декоративные панели. Не менее удивительным стало превращение почти всех мегаронов в новый вид залов – открытые айваны, обычно с полуцилиндрическими сводами. В последнем периоде стены дворца стали утолщаться, чтобы позволить сооружение новых сводов над высокими арками.


Ранняя история айвана далеко не ясна, он стал стандартной чертой поздней иранской архитектуры. Одно из зданий в Нисе – Квадратный дом к югу от дворца имел четыре айвана, выходившие на центральный двор. Они могут оказаться даже более древними, чем достаточно точно датированные строения Месопотамии. Если это так, то можно смело называть айваны парфянскими. Однако их ранняя история остается туманной. Некоторые хотят вывести их из открытых комнат с лоджией, так называемых билани многих восточных дворцов начала 1-го тысячелетия до н. э. Другие рассматривают их как «каменные шатры» – естественный архитектурный продукт народа, недавно бывшего кочевым и пожелавшего при переходе к оседлости сохранить контакт с открытым воздухом. Безусловно, комната с тремя стенами такой контакт обеспечивает. Однако обе теории не могут полностью объяснить частое использование нескольких айванов, а также традиционные своды. Более того, использование айванов не ограничивалось светской архитектурой. Возможно, пока не исследованные археологами города Ирана хранят ключ к этой проблеме.




Рис. 28. План и сечение главной части дворца в Кухе-Ходже. Сейстан. Вероятно, I в. н. э. А – айваны, В – храм огня.




Конечно, использование айвана не ограничивается Восточным Ираном к I в. н. э.: айванные залы присутствуют в огромном царском дворце того периода в Кухе-Ходже, великолепно расположенном на острове в центре озера Хамун, в Сейстане (рис. 28). Помещения этого дворца, построенного из высушенного на солнце кирпича, окружают громадный четырехугольный двор. Через южный вход человек попадал в главный внутренний двор дворца и обнаруживал огромные сводчатые айваны справа и слева. Двигаясь на север вверх по склону, человек проходил по северной части дворца и через галерею, украшенную удивительными настенными росписями, к возвышению, на котором стоял храм огня, венчавший весь ансамбль (рис. 29). Впечатляющие образцы полностью сформированных айванов можно также найти в парфянском дворце в Ашшуре. Там до 100 г. н. э. раскинулся комплекс комнат, в который входили два противолежащих айвана. Все помещения группируются вокруг внутреннего дворика, который не удалось сделать прямоугольным. В строении имеются дополнительные дворы, включая перистиль, использованный как вестибюль. Во II в. н. э. к главному двору добавляются еще два айвана. Их фасады покрыты замечательными украшениями из цветной штукатурки в виде полуколонн, арок и фризов, которые свели плоские поверхности к минимуму (фото 27). Обильно использованы желтая, красная, зеленая, коричневая и синяя краски. Дворец имел печальный конец (видимо, во время восточной кампании Севера в 198 г. н. э.), и на его развалинах появилась россыпь жалких домишек. Храмовая архитектура империи была не такой разнообразной, как культы. В течение первых двух веков парфянского правления почти никаких архитектурных инноваций не наблюдается. Старые традиции сохраняли свою хватку, их действие часто продлевалось до нашей эры. В 170 г. до н. э. храм Ану-Антум в Уруке был построен в древнем вавилонском стиле. Греческая традиция породила колоссальные, хотя и отклоняющиеся от нормы, святилища Хуры и Кангавара в Западном Иране (рис. 30). Здесь стены окружали громадный внутренний двор, вдоль стен внутри стояли ряды колонн, а в центре двора стоял храм обычной греческой планировки, включая перистиль и вход с колоннами. Непочтительное обращение строителей этих святилищ с греческими формами очень забавляло археологов-классиков. В Хуре строители использовали странно удлиненные каменные колонны с пухлыми восточными основаниями, гладкими стволами и неклассическим соотношением между диаметром основания и высотой 1:11. Капители имеют азиатскую форму, которая уже использовалась до того времени, когда греки создали на ее основе свой ионический ордер (рис. 31). Святилище Кангавара упоминается (как Конхобар) Исидором из Харакса, который приписывает его богине Артемиде, или, по-ирански, Анахите. Каменная кладка отражает ахеменидскую традицию. Архитектурные формы включают в себя колонны с дорическими капителями, установленные на ионические базы и увенчанные коринфской абакой. По верху каменного фундамента идет громадная лепнина s-образной формы. Здесь классические формы и ордера так искажены, что датировка этих ансамблей представляется затруднительной; однако можно предположить, что они относятся к последним двум столетиям до нашей эры. Как это ни странно, архитектура Кангавара обладает неким изяществом.




Рис. 29. План парфянского дворца в Ашшуре. I и II вв. н. э. А – айваны, В – баня, С – двор, D – перистиль, Е – зал с колоннами, F – кухня.





Рис. 30. Ионические колонны и пилястры селевкидского/парфянского храма в Хуре.



К I в. н. э. мы видим, что парфянские архитекторы усвоили весь репертуар классических форм и трансформировали его в синтез старых и новых восточных форм. Несколько храмов этого более позднего периода были раскопаны в Месопотамии (рис. 32, А). Крошечная парфянская кирпичная часовня в Уруке, прижавшаяся к огромным стенам храма Ану-Антум, снаружи имеет такую систему украшений, которая ясно указывает на ее принадлежность именно к этому периоду. Ряд полуколонн, прикрепленных к фасаду, разделяет его на панели, в каждой из которых имеется арочная ниша. Очень похожие украшения вырезаны на каменных стенах святилища Иштар около Персеполя. Капители полуколонн были задуманы в коринфском ордере. Широкое использование этого ордера и завершение ниши между каждой парой полуколонн абсидой по аналогии с римской архитектурой заставляют отнести этот храм к первым двум векам нашей эры. Более усложненный вариант такого украшения вносил разнообразие во внешний вид парфянского храма в Уруке, посвященного богу Гару. Внутри в храме имеются передняя камера, алтарное помещение и алтарные ниши древнего вавилонского храма. Снаружи, однако, доминирует влияние римского Средиземноморья. Полуколонны с аттическими базами, ионическими (в некоем роде) капителями и дорическими каннелюрами размечают фасад и разделяют ниши, в каждой из которых на пилястрах возвышается глухая арка. Выше антаблемента расположен фронтонный ярус. Каждый фасад немного напоминает тройную римскую триумфальную арку. Однако римлян удивили бы декоративные рельефы из обожженной глины, изображающие псов и крылатых драконов с длинными хвостами, которыми также украшены стены. Для защиты кирпича весь храм был покрыт гипсовой штукатуркой. Найденная поблизости надпись идентифицирует храм: он был построен к ПО г. н. э.




Рис. 31. Вид селевкидского/парфянского храма в Кангаваре, возможно первоначально построенного около 200 г. до н. э.




Рис. 32. Планы храмов парфянского периода. А – храм у стены святилища Ану-Антум. I или II вв. н. э. В – храм Гара, построенный до ПО г. н. э. Урук. С – Периптер, храм, окруженный рядом колонн. Позднепарфянский период. D – иранский храм в Таксиле, скифо-парфянский период.





Рис. 33. Фасад храма Гара, построенного до ПО г. н. э. Урук.



Базы шести колонн, прежде соединенные арками, были обнаружены на некотором расстоянии от передней части храма Гара. Возможно, святилище окружала крытая аркада, окруженная стеной. Схожая аркада на колоннах окружала интересный храм в Ашшуре, получивший название Периптер (рис. 32, С). Однако здесь аркада соединялась с храмом, образуя перистиль. И потому в этом случае колонны, которые обычно в парфянских зданиях становились полуколоннами, сохранили свою обычную роль. В архитектуре храма можно различить, как минимум, три традиции. Внутренняя планировка с вестибюлем и алтарным помещением твердо следует ассирийским и вавилонским предшественникам. Вид наружной аркады не слишком поразил бы приезжего римлянина. Однако присоединение наружной алтарной комнаты, чья арочная ниша напоминает парфянский айван, и гипсовые украшения переднего фасада заставляют вспомнить дворцовую архитектуру Ашшура. Восточные традиции также определяют планировку большинства кирпичных парфянских святилищ в Дура-Европос. Они строились вокруг большого открытого двора. На стороне, противоположной входу, стояла культовая часовня или несколько часовен, а вокруг двора располагались комнаты и часовни религиозных общин. Одной из интересных характеристик этих храмов является наличие небольшого театра. Например, храм Атаргатис имеет даже два, а в храме в Селевкии были обнаружен маленький театр, примыкавший к крыльцу храма на открытом воздухе, что можно считать подтверждением местного характера данного явления: театр был предназначен для того, чтобы группы зрителей могли наблюдать за какими-то обрядами. Храм более позднего времени представляет пример иранского типа храмов на открытом воздухе, в отличие от тех, основой которых служили вавилонские и греческие образцы. Он представлял собой двор, окруженный стеной и построенный около 120 г. н. э. Внешняя сторона стены была ровной, а внутри ее украшали обычные полуколонны, соединенные арками. По внутренней стороне стены также шел крытый коридор. В Иране известны несколько открытых святилищ. Одно из них, в Барди-Нишанде, использовалось в течение многих веков. Другое, открытое стихиям, когда-то находилось в Шами, в горах Бахтиари в Западном Иране. В этом святилище вдоль стены тоже шла колоннада. Находки скульптур и культовых предметов, датировка которых лежит в диапазоне от среднеэллинистического периода до I в. н. э., указывают на то, что святилище возникло в селевкидский период. Возможно, еще одно святилище, где могло идти поклонение огню, существовало в Тахти-Сулеймане на северо-западе Ирана (фото 18). Это место стало важным центром паломничества и поклонения сразу после падения Аршакидов; возможно, что оно считалось священным и в парфянский период.




Рис. 34. План святилища Солнца. Хатра. I и II вв. н. э. А – большой южный айван, В – святилище Шамаша, С – храм Шахру, D – Эллинистический храм, Е – резервуар для воды, F – ворота.




Айван впервые появляется в храмовой архитектуре, как и во дворцах, в течение I в. н. э. В Ашшуре, как и в других древних святых местах, на священной земле продолжали возводиться храмы. Пара противолежащих айванов, которые были построены над древним ашшурским храмом, видимо, имела религиозное назначение. Во II в. н. э. был добавлен третий айван, а двор украсился воротами. Все было построено из необожженного кирпича и покрыто гипсовой штукатуркой.


Колоссальное святилище бога Солнца, которое возникло в центре пустынного города Хатры, имело похожую историю. Главный храм начинался скромно, как две противолежащие группы кирпичных айванов. Но к 77 г. н. э. более скромный строительный материал начал вытесняться известняком. Это изменение, возможно, было вызвано воздействием римских идей (фото 23). Кирпичные айваны превратились в высокие залы с полуцилиндрическими сводами, расположенные рядом друг с другом двумя группами по три. В каждой из групп небольшой айван с верхней комнатой над ним стоял по обе стороны от большого. К этому времени вся постройка была каменной, даже крыши. Айваны теперь занимали небольшую часть огромного четырехугольного двора, который делился на две части стеной (рис. 34). К первоначальному храму из двух групп айванов были добавлены новые, а к задней части было пристроено странное квадратное здание (рис. 35).




Рис. 35. План главных храмов (D – алтарь Шамаша) и айванов (А – С) святилища Солнца. Хатра. Конец I—II вв. н. э.



Гладкие внутренние стены этого главного храмового ансамбля имели привлекательные скульптурные двери, чьи коробки были украшены богатой резьбой, а к внутренним пилястрам добавлены театральные маски (рис. 36, фото 23, 64, 66, 68). Весь передний фасад объединяла декоративная система полуколонн и арок, которые венчал сплошной фронтон. Арочный профиль часто представал как два ионических пояса (фото 68). Однако установка голов или верхней части торса божественных существ на некоторых камнях арочного свода и частое злоупотребление классической лепниной указывают на нежелание рабски следовать диктату римской моды. Поблизости, в западном дворе, находились отдельные здания айванов. Большинство из них были архитектурно схожи с главной группой. Святилище Шахру (здание D на плане) (рис. 35) было храмом в греко-римском понимании этого слова, ибо могло похвастаться крыльцом с шестью колоннами, каждая из известняковых накладок (рис. 37). Сам западный двор был разделен поперечной стеной. Общая планировка этой группы строений представляется незаконченной. Арочные ворота с лепниной в классическом стиле и богатой резьбой вели в больший двор. Там стоял так называемый Эллинистический храм, который относился бы к ортодоксальному восточноримскому стилю, если бы строители не разместили пару колонн прямо на ступенях (рис. 34, D). Бороздки, заметные на коринфских капителях колонн и антаблементе, указывают на то, что строительство следует отнести к концу II или началу III в. н. э.




Рис. 36. Двери святилища Шамаша позади большого южного айвана. Хатра. II в. н. э.



Другие храмы, обычно имевшие внутренние дворы и айваны, строились вокруг главного святилища группами. Они начинали строиться из кирпича, а заканчивались в известняке; в их планировке заметна связь с храмами Вавилонии, а также Дура-Европос и Сирии того времени. Даже в период упадка, когда город разрушали Сасаниды, гигантские айваны хатрских храмов сохранили величественную простоту. Их вид объясняет то, что арабы, видевшие гулкие руины заброшенного города, вплетали рассказы о Хатре и ее царях в свои легенды.




Рис. 37. План и передний фасад храма Шахру. Хатра. Видимо, II в. н. э.




Квадратное здание, соединенное с задней частью айванов, храм Солнца в Хатре, является одним из видов парфянских религиозных строений (рис. 35). Одно из таких мы уже встречали – это мавзолей Новой Нисы. Здание в Кухе-Ходже, видимо, было храмом огня, поскольку там был найден сброшенный алтарь огня, лежавший у своего кирпичного основания. Здание доминировало над всем комплексом (рис. 28, В). Оно было построено в I в. н. э. из необожженного кирпича и имело квадратное центральное помещение, окруженное крытым коридором. Потолок помещения представляет собой странный свод на опорах, прямой предшественник более позднего сасанидского свода, который использовался в храмах огня и других крупных зданиях. Святилище в Хатре было посвящено богу Солнца Шамашу. Здесь также имелась центральная комната, перекрытая полуцилиндрическим сводом, которую полностью окружал коридор, также сводчатый (фото 25). В стенах имелись две лестницы, по крайней мере одна из которых вела на крышу. Храм был пристроен к задней стене уже выстроенных айванов. Импровизационный характер хатрской архитектуры прекрасно иллюстрируется проблемой, которая встала перед строителями, когда им пришлось пробивать заднюю стену южного айвана, чтобы создать вход в это святилище (рис. 36). Сначала они пробили вход по оси храма, но затем поняли, что он оказался не в центре задней стены айвана, что было очень заметно. Тогда они заложили этот вход и пробили рядом другой, теперь уже по центру южного айвана. На этот раз он, конечно, оказался не в центре храма, однако это отсутствие симметрии было менее заметным в узком коридоре святилища Шамаша (фото 25). Совершенно очевидно, что заранее никто не подумал о расположении входа. Поклонялись ли в этом храме огню, сказать невозможно. Однако квадратный план этих святилищ явно почерпнут у ахеменидских храмов огня и позднее был использован сасанидами при строительстве их святилищ огня.


Окружающий главное помещение коридор и квадратная центральная комната были важными иранскими чертами уникального храма, обнаруженного в Таксиле; сейчас это место находится на северо-западе Пакистана (рис. 32, D). Однако в этом храме, который датируется скифо-парфянским периодом, также видны поразительные греческие характеристики, проявившиеся в общей планировке и ионических колоннах у входа. Возможно, самой близкой парфянской параллелью может служить Периптер из Ашшура. Задняя треть алтарного помещения была отделена перегородкой от передней части храма, и в нее можно было попасть только из задней части коридора, которая хорошо освещалась многочисленными окнами. Здесь вход, окруженный полуколоннами, располагался на маленькой площадке, рядом с лестницей, которая вела в ныне разрушенную верхнюю часть здания. Возможно, наверху происходило поклонение огню или какому-то местному культу. Карпичная кладка храма была покрыта прекрасной штукатуркой из молотых раковин: об этой особенности региона упоминал Филострат, чье жизнеописание Аполлония Тианского сильно нуждается в реалистических деталях.




Рис. 38. Участки украшений штукатурки из Ашшура. Позднепарфянский период.



Использование штукатурки, часто весело раскрашенной, которая служила для защиты и украшения зданий, было давней традицией Древнего мира. На Ближнем Востоке рельефный орнамент в виде животных и других изображений по мере необходимости накладывался на кирпичи, которые покрывались штукатуркой или красились и глазуровались. Один кирпич мог нести один элемент узора, либо элемент узора составляли сразу несколько кирпичей. В парфянский период такой тип украшений стал очень редким. Однако в I в. н. э. по всей Парфии внезапно начался всплеск создания декоративных элементов на самой штукатурке (рис. 38). Эти украшения применялись на наиболее заметных деталях здания и подчеркивались яркой раскраской. Эта декоративная штукатурка появилась на внутренних дворах, айванах, входах и главных комнатах и особенно обильно использовалась на арках, лепнине, потолках и колоннах. Штукатурка изготавливалась путем нагревания гипса и смешивания полученного порошка с водой. Внимательное исследование штукатурки, найденной в Селевкии на Тигре, показало, что с ней работали уже после того, как она была наложена на место. Образцы такой штукатурки, найденные на удалении друг от друга в Ашпгуре и Кухе-Ходже, принадлежат к одному типу украшений (фото 24, 27). Доминируют греко-эллинистические мотивы. Среди них часто встречаются листья аканта, меандр, спиральные лозы и квадратные сундуки. Эти узоры были распространены по всему востоку Римской империи. Однако встречаются и азиатские узоры, такие, как розетки и зубчатые стены. Единственным важным местом раскопок, где такая декоративная штукатурка не появилась, является Ниса, где местные ремесленники использовали в качестве архитектурных украшений формовую терракоту. Работать со штукатуркой было быстро и легко; старые декоративные формы часто подвергались дурному обращению и принимали странные новые облики (рис. 39). Например, очень сильно пострадала ионическая капитель. Невозможно сказать, где именно возник такой способ украшения, поскольку он появляется в обоих концах Парфии примерно одновременно, как и айван. Но скорее всего, он был иранским изобретением, которому предстояло большое будущее. Сасаниды приняли и усовершенствовали парфянские методы, и раскрашенной архитектурной штукатурке суждено было превратиться в персидские изразцы. В инженерном искусстве и методах строительства парфянские архитекторы не могли соревноваться со своими западными соседями, римлянами. Отчасти это объяснялось местными условиями. Имевшиеся в их распоряжении материалы благоприятствовали строительству из кирпича, а не камня, однако компоненты для римского цемента встречались в малых количествах. Кроме этого, даже возможности строительства из кирпича были реализованы не полностью. Тем не менее в течение парфянского периода возникли некоторые нововведения. В Ашшуре обнаружены интересные методы кирпичной кладки (рис. 40). Некоторые стены из обожженного кирпича клались рядами, в которых обычная горизонтальная кладка перемежалась вертикальной. Еще более интересным представляется способ создания колонн из кирпича. Их располагали как куски торта, а затем всю колонну покрывали «кремом» из гипсовой штукатурки. Этот метод кирпичной кладки позже был перенят Сасанидами в Ктесифоне. Кирпичные своды, которые уже много веков были характеристикой вавилонской архитектуры (хотя и второстепенной), стали очень популярными и иногда принимали немалый масштаб. Это стало возможным благодаря улучшенному составу гипсового раствора, который очень быстро высыхал. Дворец в Ашшуре представляет собой один из наиболее сложных образцов парфянской архитектуры. Один зал был перекрыт цилиндрическим сводом, который опирался на кирпичную аркаду (рис. 40). Однако даже здесь свод довольно простой. Он поднимается высоко над арками, так что проблем с пересечением нет. Восточные строители того периода приблизились к таким проблемам только в простом своде с опорами в Кухе-Ходже. Однако это было исключением. Главные недостатки парфянских инженерных методов проявляются в их каменных зданиях. Стены со всех сторон покрыты хорошо вытесанными блоками из известняка и содержат центральную часть из бутового камня. Храм Солнца являет образцы псевдоизодомной кладки, в которой узкие блоки чередуются с широкими (фото 68). В большинстве помещений храмов и камер усыпальниц используются каменные своды (фото 25).




Рис. 39. Ионический антаблемент в кирпиче и штукатурке, перистиль парфянского дворца в Ашшуре. I в. н. э.




Рис. 40. Примеры кирпичной кладки в Ашшуре, показывающие расположение обожженных кирпичей в стенах, колоннах и сводах парфянского дворца. I в. н. э.



Эти перекрытия снова представляют собой простейшие цилиндрические своды: прямой туннель без пересечений. Имеется два основных вида цилиндрического свода; наиболее простой из них сооружается с помощью обычной кладки с замковым камнем. Однако некоторые из меньших помещений храма Солнца были перекрыты рядом каменных арок, расположенных достаточно близко друг от друга, и в промежутках между ними можно было установить плоские каменные балки – это тоже практиковалось в Риме (рис. 41). В любом случае пазухи свода над ними заполнялись бутом, чтобы создать выше плоский пол или крышу. Давление крупных сводов принимали на себя толстые опорные стены и небольшие боковые комнаты, которые отчасти работали как контрфорсы. Не делалось попыток подражания сложным крестовым сводам и куполам римской архитектуры того времени. Описанный Филостратом зал с сапфировым куполом во дворце Вардана в Вавилоне можно отмести, как простую выдумку. Помимо этого, пятидесятифутовый размах самого крупного свода в Хатре более чем вдвое уступает по ширине тому, который уже создали римляне. Однако простота архитектуры не исключала величественности.





Рис. 41. Способ создания каменного свода, использованный в главном святилище Хатры. Вероятно, около 100 г. н. э.



Наверное, уже стало понятно, что принципы, которые легли в основу парфянской архитектуры, не были многочисленными или разнообразными, а порой даже основывались на противоречащих друг другу принципах. Наиболее серьезная проблема, с которой столкнулись строители, заключалась в усвоении греческой, а позже римской практики, поскольку основы этих архитектур, как и использовавшиеся в них материалы, совершенно не походили на их родные традиции. Однако к I в. н. э. эти проблемы уже были решены. Парфяне решили вопрос о том, как использовать греческие архитектурные формы – колонну, архитрав и другие, поступив точно так же, как уже поступили римляне: превратив их в накладные украшения. Колонны превратились в полуколонны и пилястры, архитравы стали декоративными фризами. Все это облегчалось благодаря использованию кирпича и созданию декоративной штукатурки. Естественно, как только греческий элемент терял свою определенную функцию, его роль в украшении здания могла произвольно меняться. Такая свобода привела к созданию новых экзотических декоративных схем (фото 27). Разноцветные фасады айванов Ашшура могут служить примером новых возможностей. Дизайн этих фасадов возник из сочетания римской (или эллинистической) триумфальной арки и типичного театрального задника. Многочисленные полуколонны, расположенные группами по обе стороны арочной ниши, лишились своих баз, энтазиса и изящных капителей греческих предшественников. Их стройность и несимметричное расположение делают их ближе к рифленым фасадам вавилонской архитектуры, чем к западным формам. Их эффект основан на количестве, они «поддерживают» архитрав, на котором украшение является главным, а функция потеряла значение: панели фасада даже не связаны с помещениями, находящимися за ними. Доминирующим элементом всего фасада является арка – вход в айван. Парфянские строители безжалостно изменяли греческие формы и украшения. В своей каменной архитектуре они были не такими смелыми. Святилища в Хуре и Кангаваре были построены по греческим образцам, даже если строгие греческие правила и игнорировались. Колоннады Хатры изготавливались из каменных блоков в классической греческой манере. Кроме того, в колоннах присутствует сужение в верхней трети – память греческого энтазиса (рис. 37). Святилище Шахру могло похвастаться шестиколонным портиком, а эллинистический храм – даже перистилем. «Коринфские» капители Хатры, двойные пояски вокруг арок айванов, греческая лепнина (пусть часто в неклассических местах) свидетельствуют о сильном влиянии Римской империи (рис. 36). Но парфянские строители оставались хозяевами, а не рабами принятых ими идей и использовали собственные значительные нововведения. Айван не имел прецедентов на Древнем Востоке. Строительство совершенствовалось с распространением гипсового раствора, позволив парфянам превратить свод из относительно малозначащего архитектурного элемента в венец своих залов с айванами. В своде с опорами Кухе-Ходжи был сделан первый шаг к сасанидскому куполу, а многообразное применение декоративной и расписной штукатурки привело к последующему расцвету изразцов. Парфяне создали архитектурные приемы, которые были усвоены, усовершенствованы их преемниками и до сих пор оказывают влияние на архитектуру иранских районов.

Просмотров: 5395