М.А. Дандамаев

Политическая история Ахеменидской державы

Анталкидов мир

 

После подавления мятежа Кира спартанцы за свою помощь последнему ожидали военных действий со стороны Персии и готовились к войне. Кроме того, греческие города Малой Азии, которые раньше находились под властью Кира, а позднее приобрели независимость, обращались к Спарте с просьбой о помощи. Тиссаферн, который в дополнение к своей Карийской сатрапии получил в управление все области Кира, а также должность верховного командующего персидскими войсками в Малой Азии и находился на вершине своего могущества, стремился подчинить расположенные там греческие города, чтобы собирать с них подать. Это желание вполне соответствовало заключенным в 412—410 гг. договорам со Спартой. Но теперь Спарта, победив Афины и став ведущей силой в Греции, считала себя гегемоном и защитницей эллинов и не могла открыто бросить на произвол судьбы греческие города. К тому же греки Малой Азии начиная с конца V в. до н. э. постепенно стали чувствовать себя единым народом и при благоприятных обстоятельствах готовы были добиться свободы от персидского господства [362а, с. 141 и сл.].

В 400 г. Спарта послала в Эфес (Малая Азия) 5000 воинов под командованием Фиброна. Однако столь малочисленное войско не было способно к активным действиям и стремилось лишь к защите греческих городов Эолии от персов. Со своей стороны, персидская администрация после подавления мятежа Кира стала на сторону демократических режимов и начала свергать господство аристократических партий в ионийских городах. В этот период влиятельные слои населения этих городов стремились к независимости от персов, тогда как греческие земледельцы в сельской округе, по-видимому, предпочитали персидское господство спартанскому или афинскому [см. 270, с. 115 и сл.].

Вскоре во враждебные отношения между Персией и Спартой оказался вовлеченным и Кипр. Около 425 г. Ваалмилк II, царь городов Китий и Идалион на Кипре, с помощью своего финикийского флота захватил Саламин и убил правившего там греческого тирана. Но сыну последнего Эвагору удалось бежать с острова. В 411 г. он вернулся обратно и, напав со своими сторонниками ночью на дворец, захватил царскую власть в Саламине. В следующем году Эвагор послал Афинам, которые тогда воевали с Персией, хлеб и получил за это право гражданства в этом государстве. Когда в 405 г. афинская эскадра потерпела поражение от спартанского флота при Эгоспотамах, афинский наварх Конон со спасшимися кораблями бежал к Эвагору. С помощью афинян Эвагор начал увеличивать свои владения, покоряя соседние греческие и финикийские города. Из-за этого отношения между ним и персидской администрацией стали натянутыми. Однако он мог осуществить свои планы лишь в качестве преданного слуги персидского царя. По совету Конона Эвагор через посредство греков при персидском дворе, среди которых был и личный врач царя Ктесий, обратился к Артаксерксу II с просьбой утвердить захваты на Кипре. Одновременно Эвагор послал царю подать и подарки. Кроме того, он просил Артаксеркса снарядить тайно флот на Кипре и назначить его начальником Конона. Артаксеркс решил удовлетворить обе просьбы Эвагора и назначил Конона командиром персидского флота. В начале 397 г. сатрап Фарнабаз сам явился на Кипр, чтобы снарядить флот. Он привез с собой 500 талантов серебра, надеясь построить на них 100 военных кораблей. Тем временем план сооружения кораблей скрывали от лакедемонян, которые еще в 398 г. направили своих послов к персидскому царю, чтобы заключить договор. Тиссаферн и Фарнабаз делали вид, что они готовы вести переговоры со Спартой, а чиновники царя задерживали послов.

В 397 г. началась открытая война между Спартой и Персией. В Малую Азию для руководства боевыми действиями прибыл спартанский царь Агесилай. Хотя из-за своей малочисленности лакедемонское войско вело военные действия вяло, Тиссаферн начал терпеть неудачи и поэтому весной 396 г. заключил с Агесилаем перемирие на три месяца, обещая за это время добиться у царя предоставления автономии греческим городам. Однако Тиссаферн, конечно, не собирался предоставить свободу грекам и обратился с просьбой к царю послать большое войско для возобновления войны. Одновременно он, как командующий всеми персидскими войсками в Малой Азии, потребовал помощи и у Фарнабаза. Оба полководца враждебно относились друг к другу. Фарнабаз настаивал на том, что с греками надо сразиться в открытом бою, но Тиссаферн не решался на это, да и не привык к такого рода действиям. Тогда Фарнабаз отправился к царю с жалобами на бездействие Тиссаферна. Однако Артаксеркс не придал значения этим жалобам, хотя и снабдил Фарнабаза деньгами для снаряжения значительного флота.

В 396 г. Тиссаферн, получив дополнительное войско, возобновил войну. Одновременно Агесилай, армия которого теперь насчитывала более 20 000 человек, послал на Геллеспонт для военных действий Лисандра, который привлек на сторону Спарты могущественного перса Спитридата, подчиненного Фарнабаза, вместе с 200 всадниками и находившейся в его распоряжении казной. Он изменил персам, потому что Фарнабаз оставил у себя его дочь в качестве наложницы, нарушив свое обещание жениться на ней, так как надеялся заключить брак с дочерью царя.

Сделав вид, что собирается напасть на Карию, где находилась резиденция Тиссаферна и где последний сосредоточил свои основные силы, Агесилай неожиданно вторгся во Фригию и ограбил там много городов. Весной 395 г., пока главные силы Тиссаферна были в Карий, Агесилай напал на персидскую конницу близ Сард и разгромил ее. Эти неожиданные набеги причинили большой ущерб персам. В частности, парадис и имения Тиссаферна в Лидии были разорены. Через несколько дней прибыла персидская конница и истребила немало греков, занятых грабежами. Персы не придавали большого значения своим неудачам, считая войну в Малой Азии лишь одной из многочисленных пограничных войн.

По совету Конона персы решили искать победу на море, а не на суше. Он очистил некоторые города Малой Азии от спартанских гарнизонов. Однако Конону удалось снарядить только 40 кораблей, так как львиная доля денег, отпущенных царем на снаряжение флота, попала в касманы персидских чиновников. В начале 396 г. Конон направился к южным границам Карий. Увеличив там свой флот в два раза, он напал на Родос и вынудил лакедемонян покинуть остров. Затем Конону удалось захватить большой транспорт с зерном, досланный египетским фараоном в Спарту. У Родоса на помощь Конону прибыло 80 финикийских и киликийских кораблей. Однако он не получал больше денег для ведения войны, а его просьбы об этом, обращенные к Тиссаферну, оставались без ответа. Если верить Корнелию Непоту (Con., 2—3), Конон лично отправился к царю с жалобой на Тиссаферна, и Парисатида охотно выслушала его обвинения против главного врага своего погибшего сына Кира, Конон не стал добиваться личной аудиенции у царя, чтобы избежать земного поклона (за что впоследствии афиняне могли преследовать его), и довел свою жалобу до Артаксеркса через хилиарха Тифравста. Получив полномочия для ведения войны на море и много денег, в начале 394 г. Конон вернулся к своему флоту.

Парисатида теперь приступила к осуществлению своего заветного желания расправиться с Тиссаферном и всячески настраивала Артаксеркса против него. Царь решил, что Тиссаферн вел двойную игру с целью предать персидские интересы Спарте и в 395 г. приговорил к смерти этого выдающегося полководца и дипломата, человека с широким кругозором и достойного партнера своих эллинских противников. Осуществление казни было поручено Тифравсту. Ему царь дал два письма. Одно из них было адресовано самому Тиссаферну, в нем царь писал, что предоставляет на его усмотрение, как вести войну со Спартой. В другом письме, адресованном Ариейю, бывшему другу Кира Младшего, содержалось предписание помочь в осуществлении казни Тиссаферна. Арией в это время находился во Фригии, в городе Колоссы. Получив письмо царя, он пригласил к себе Тиссаферна под предлогом необходимости обсудить важные дела. Тиссаферн прибыл с тридцатью греческими телохранителями, оставив свое войско в Сардах. Во дворце Ариейя он начал раздеваться, чтобы принять ванну. Когда Тиссаферн снял акинак, Арией с помощью своих людей схватил его, бросил в закрытую повозку, которая была обшита со всех сторон, и отправил к Тифравсту, в город Келены во Фригии. Там Тифравст отрубил голову осужденному и отправил ее царю, который, в свою очередь, преподнес ее Парисатиде. До нашего времени сохранились серебряные монеты с выразительным портретом Тиссаферна, который изображен в персидской тиаре. На некоторых из них помещен символ афинского государства — сова и легенда на греческом языке — «царь». Эти монеты чеканились по распоряжению Тиссаферна для выплаты греческим наемникам [о недавней находке таких монет см. 361, с. 28; о Тиссаферне см. 406а].

Арией в награду за свою услугу получил в управление Карию, а Тифравст занял место Тиссаферна. Когда Конон сказал Тифравсту, что для ведения войны не хватает денег, последний дал ему из имущества Тиссаферна 200 талантов серебра. Однако в отличие от своего предшественника Тифравст мало что смыслил в военном деле и дипломатии, да никто и не предполагал наличия у него таких способностей. Он заявил Агесилаю, что признает политическую автономию греческих городов Малой Азии, если они будут платить подати, включая и недоимки за прошлые годы. Кроме того, Тифравст добавил, что Агесилай со своим войском может вернуться на родину, поскольку виновник несчастий эллинов и персов Тиссаферн наказан. Агесилай в ответ сказал, что эти вопросы могут решить только спартанские власти. Тогда Тифравст передал Агесилаю тридцать талантов серебра на «путевые расходы» и попросил его в ожидании ответа из Спарты перейти во владения Фарнабаза, чтобы именно там заниматься грабежами. Агесилай согласился заключить перемирие на шесть месяцев и принял предложенные деньги.

Осенью 395 г. Агесилай оставил в покое владения Тифравста и начал опустошать области Фарнабаза. К лакедемонянам присоединился и князь Пафлагонии Отис, который отложился от персидского царя, а также беглый перс Спитридат. Коалицию эту готов был поддержать и Арией, стремившийся к независимости. Решено было общими усилиями вести войну против Персии. Агесилай на зиму, остановился в Даскилее, столице сатрапии Фарнабаза, и грабил его парадисы и имения.

Вскоре по просьбе Фарнабаза Агесилай встретился с ним для переговоров. Противники пожали друг другу руки и, согласно этикету, первым как старший стал говорить Фарнабаз, Напомнив, что в прошлом он много помогал Спарте, Фарнабаз стал жаловаться на разграбление лакедемонским войском его дворцов, а также на вырубку красивых парков, полных деревьев и диких зверей. Агесилай ответил, что он воюет с персидским царем и именно этим продиктованы его действия, а отнюдь не враждой к Фарнабазу. Кроме того, он предложил последнему вступить в союз со Спартой. На это Фарнабаз сказал, что станет союзником лакедемонян, если царь назначит командующим персидскими войсками в Малой Азии не его, а другого человека, но если эта должность будет пожалована ему, то он сохранит верность Артаксерксу. Профессиональный наемник Агесилай с полным пониманием отнесся к такому поведению своего партнера и одобрил его разумное решение. Кроме того, он, со своей стороны, обещал, что без крайней нужды не будет грабить его области. После этого Агесилай и сын Фарнабаза заключили союз гостеприимства, который пригодился этому персу впоследствии, когда ему пришлось бежать в Пелопоннес. Хотя лакедемоняне и удалились из владений Фарнабаза, тем не менее он по совету Конона стал посылать золото для подкупа греческих политических деятелей, чтобы они натравливали свои государства на Спарту.

Вскоре произошел разрыв между лакедемонянами и Спитридатом, которого его союзники лишили доли в военной добыче. Спитридат со своей свитой направился в Сарды для переговоров с Ариейем относительно перехода на сторону царя.

Пока Спарта вела наступательную войну против Персии, жестокая и мстительная Парисатида непрестанно занималась дворцовыми интригами. Имя ее (др.-перс. Парушиятищ) дословно значит «(доставляющая) много блаженства», но в действительности всем она приносила лишь несчастья и беды. Статира, жена царя, и Парисатида ненавидели друг друга, и каждая из них искала случая, чтобы расправиться со своим врагом. Им приходилось регулярно встречаться, поскольку царь обычно обедал вместе с матерью и женой, притом первая за трапезой сидела выше царя, а супруга — ниже. Правда, в этот давно заведенный порядок Артаксеркс внес изменения и стал приглашать на обед и младших братьев. Статира тоже нарушала дворцовый этикет, стала появляться при народе в открытой повозке и позволяла людям подходить и приветствовать себя. Парисатида, естественно, пользовалась этим, чтобы дискредитировать царицу, которая согласно давно заведенному порядку не должна была появляться на людях. Однако и сама Парисатида; по представлениям тех времен уже очень пожилая женщина, допускала более серьезные нарушения принятых яри дворе норм поведения. Например, некий Оронт был обвинен в прелюбодеялий с нею и по приказу царя предан казни.

Боясь отравления, Статира и Парисатида, когда им приходилось быть вместе, ели одни и те же блюда и с одних и тех же тарелок. Но с помощью одной своей рабыни Парисатида проявила исключительную изобретательность. Она разрезала поданную к обеду птицу ножом, который лишь с одной стороны был обмазан ядом, а затем половину съела сама, отравленную же часть отдала Статире. Царица вскоре умерла в страшных муках. Против отравителей у персов существовал закон, согласно которому голову преступника клали на плоский камень и давили другим камнем до тех пор, пока череп не расплющится. Но матери царя такое наказание не грозило. Артаксеркс велел ей удалиться в Вавилон и заявил, что, пока она жива, он сам не поедет туда.

Но через некоторое время Парисатиде удалось вернуться в Персию, и она стала во всем угождать Артаксерксу и потакать всем его желаниям, чтобы восстановить свое утраченное влияние на него. В это время Артаксеркс был влюблен в свою дочь Атоссу, и Парисатида уговорила его жениться на ней. Правда, такой брак противоречил законам, но Парисатида сказала, что царь — сам закон для персов и единственный судья того, чтр хорошо и что плохо. Плутарх со ссылкой на Гераклида Кумског утверждает, что Артаксеркс женился и на второй своей дочери — Аместриде.

Окружение царя, занятое интригами, уделяло мало внимания войне в Малой Азии, и персы терпели там одну неудачу за другой. Это побудило Тифравста стать на испытанный путь дипломатии подкупа. Он послал в Грецию родосца Тимократа, снабдив его золотом для подкупа видных политических деятелей, чтобы они убедили своих сограждан выступить против Спарты. С помощью персидского золота Коринф, Афины, Аргос и Фивы создали союз против лакедемонян. В 395 г. началась так называемая Коринфская война, и Спарте пришлось одновременно воевать на два фронта — против Персии и коалиции греческих государств. Египет не оказал никакой помощи Спарте, несмотря на то что раньше сам пользовался ее поддержкой. По-видимому, египетский фараон находился под влиянием дружественного к Афинам Эвагора. 10 августа 394 г. объединенный греко-персидский флот из 90 кипрских, родосских и афинских кораблей под командованием Конона и Фарнабаза одержал решительную победу над спартанским флотом, во главе которого стоял Лисандр. Из 85 спартанских триер 45 было потоплено, а 40 вместе с 500 членами экипажа взяты в плен. Во время битвы сам Лисандр погиб. Спарте понадобилось целых десять лет, чтобы оправиться от этого поражения. Все острова на западном побережье Малой Азии отпали от Спарты, а некоторые государства (Эфес, Митилена и др.) добровольно подчинились персам. Таким образом, персы добились крупных успехов и даже стали предпринимать походы против берегов Греции.

В 394 г. спартанскому царю Агесилаю пришлось вернуться на родину. По поводу своего возвращения он сказал: «30 000 персидских лучников121 изгнали меня из Малой Азии». По рассказу Плутарха, сумма в 30 000 дариков была распределена по распоряжению Артаксеркса II среди афинских и фиванских политических деятелей, чтобы сколотить блок против Спарты. Но в июле 394 г. при Коринфе и в августе того же года при Коронее Спарте удалось одержать победы над сухопутными войсками противника. Тем временем лакедемонское войско под начальством Фиброна опустошало .царские владения в Малой Азии.

Около 392 г. в Малой Азии произошли важные административные изменения. Господствующее положение сатрапа Лидии было ликвидировано. Сатрапом Ионии был назначен Струф, а Лидии —Автофрадат (до него наместником там был Тирибаз). Одновременно Кария перешла в руки местного династа Гекатомна. В 391 г. персы, которыми руководил Струф, разгромили войско Фиброна, и при этом последний погиб в бою.

В 390 г. Эвагор, царь Саламина на Кипре, который до тех пор признавал свою зависимость от Артаксеркса II и активно помогал переговорам между афинянами и персами, стал действовать как независимый правитель и начал подчинять себе другие города на этом острове. Но жители Сол, Китая и Амафунта, преимущественно финикийцы, не подчинились ему и направили послов к персидскому царю с просьбой о помощи. Артаксеркс велел сатрапу Лидии Автофрадату и правителю Карий Гекатомну снарядить войско и флот, чтобы выступить против Эвагора. Последний, в свою очередь, обратился за помощью к Афинам, которые послали на Кипр своего полководца Хабрия во главе войска и флота. В 389 г. между Эвагором, Афинами и Ахорисом, фараоном Египта, был заключен военный союз, направленный против Персии. Теперь, демонстрируя свою независимость, царь Саламина стал выпускать золотые монеты с легендой «Царь Эвагор». С помощью войска Хабия ему удалось подчинить себе почти весь Кипр. Персы оказались не в состоянии расправиться с мятежным царем Кипра. Вскоре Гекатомн, который командовал флотом в войне против Эвагора, начал секретно помогать последнему деньгами. Около 388 т. Артаксеркс отозвал Струфа и назначил сатрапом Ионии и Лидии Тирибаза, своего старого доверенного советника и бывшего сатрапа Армении. Фарнабаз также был отозван в Сузы под предлогом женитьбы на дочери царя, а на его место наместником Фригии направили Ариобарзана. В 387 г. Тирибаз заключил Конона в тюрьму, обвинив его в том, что он вовсе не думал о восстановлении персидского господства над греческими городами Малой Азии, а пользовался флотом Артаксеркса для расширения афинских владений. Но Конону удалось бежать на Кипр к Эвагору, где он вскоре умер от болезни.

Военные действия еще продолжались, но персидское золото оказалось сильнее греческого оружия. Спарта, которая терпела поражения от персидского флота, ставшего владыкой в Эгейском море и совершавшего опустошительные набеги в Лаконию, решила вступить в переговоры с Артаксерксом. К поискам мира Спарту побуждало и опасение, что Афины могут стать чрезмерно могущественной державой. Со своей стороны, Персия нуждалась в свободе действия, чтобы обуздать Эвагора и вернуть Египет в состав державы. Поэтому Тирибаз тайно снабдил лакедемонян деньгами, чтобы они вышли из войны. Кроме того, Персия потребовала, чтобы Коринфская коалиция прекратила военные действия против Спарты. Однако афиняне не желали мира, боясь лишиться подвластных им островов Эгейского моря. Фиванцы тоже опасались переговоров о мире, чтобы не лишиться своих владений в Беотии.

В 387 г. в Сарды к сатрапу Лидии и военачальнику Тирибазу для заключения мирного договора прибыло спартанское посольство во главе с Анталкидом [об этом и других греческих посольствах в Персию см. 229, с. 94 и сл.]. Туда же явились и послы других эллинских государств, в том числе и Афин. Показав печать царя, Тирибаз зачитал условия договора, продиктованные Артаксерксом. Афиняне, мечтавшие о возврате былого господства на малоазийском побережье, отвергали персидские условия, и поэтому переговоры затягивались. Однако Афины не могли противостоять коалиции Персии и Спарты, а тем временем видные афинские политические деятели набивали себе карманы персидским золотом.

В 386 г. в Сузах был заключен и санкционирован всеми греческими государствами договор, получивший название «Царский», или «Анталкидов мир». По существу, это был не договор, заключенный равноправными сторонами, а указ, продиктованный персидским царем Анталкиду и другим греческим послам [текст договора см. 347, с. 114; ср. 414]. Согласно этому унизительному для греков договору, выдержки из которого сохранились в «Греческой истории» (V, 1, 31) Ксенофонта персам оновь удалось добиться господства над восточным побережьем Эгейского моря и восстановить свой контроль над давно потерянными городами Малой Азии, которые теперь были объявлены подвластными персидскому царю. Кипр тоже должен был отойти под власть персов. Остальным греческим городам и областям царь предоставил самоуправление, кроме островов Лемнос, Имброс и Скирос, которые остались в руках афинян. Все греческие государства обязаны были соблюдать этот договор, а нарушителей его ждала всеобщая война как со стороны царя, так и всех эллинов. Анталкидов мир запрещал также какие-либо объединения греческих государств. Исключение было сделано лишь для Спарты и ее союзников, которые стали покорны персам и, предав греческие города Малой Азии, стремились такой ценой обеспечить себе гегемонию в Греции. Поэтому неудивительно, что Артаксеркс больше всех эллинских послов обласкал спартанца Анталкида, которому во время одного из пиршеств он передал венок, сняв его со своей головы и окунув в благовония. Впоследствии афиняне, недовольные условиями договора, казнили своего алчного посла Тимагора, который принял от царя золото, серебро, драгоценное ложе и даже 80 коров с пастухами под тем предлогом, что он страдал какой-то болезнью и поэтому постоянно нуждался в свежем коровьем молоке. Только одним носильщикам, которые доставили Тимагора к берегу моря, было уплачено из царской казны четыре таланта серебра. Кроме того, другой афинянин обвинил Тимагора в том, что тот во время пребывания в Сузах не хотел находиться в одной палатке с ним и часто в своих выступлениях поддерживал мнение фиванских послов. Лишь фиванский посол Пелопид отклонил ценные подарки от царя, кроме тех, которые были знаками благосклонного отношения. Однако по его просьбе Артаксеркс объявил фиванцев старинными друзьями царя, поскольку во время похода Ксеркса на Грецию они выступили на стороне персов.

Таким образом, Артаксеркс II с помощью золота одержал над греками победу, которой до него Дарий I и Ксеркс не смогли добиться силой оружия. Еще в 411 г. афинский драматург Аристофан (Lysistr. 1133—1134) восклицал, что у всех эллинов один общий враг — Персия. После провала мятежа Кира Младшего эту же идею проповедовал и Ксенофонт. Но персидским дипломатам удалось разобщить греков и бескровно победить их.

Однако греческие государства были недовольны Спартой, ревностной сторонницей Анталкидова мира. Вскоре в Фивах произошел демократический переворот, олигархи были перебиты, и спартанскому гарнизону, размещенному в этом городе, пришлось сдаться. Вокруг Фив в нарушение Анталкидова мира образовалось объединение беотийских городов, которое с 378 г. стало самой влиятельной в Греции политической силой. Этот союз, направленный против Спарты, поддержали и Афины. В том же, 378 г. Афины создали Второй афинский морской союз; Спарта начала терпеть поражения от обеих этих коалиций и утратила свою гегемонию в Элладе. Персидский царь выступил посредником в междоусобной войне греков и в 366 г. отправил в Грецию посольство, чтобы убедить воюющие стороны заключить между собою всеобщий мир. Так окончилась Беотийская война, которая длилась пять лет.

Воспользовавшись миром с треками, Артаксеркс II сделал попытку усмирить племя кадусиев в Мидийской сатрапии, у Каспийского моря. Но карательная акция оказалась безрезультатной, и царь был рад, что смог вернуться живым из этого похода, потеряв много воинов и почти всех лошадей. Персы не смогли сломить племя, когда-то покоренное Киром II и отложившееся еще в середине V в. Во время царствования Артаксеркса II независимость приобрели также кардухи, тибарены, колхи и некоторые другие племена.



121Намек на золотые монеты-дарики, где изображен стреляющий из лука царь.
Просмотров: 1737