А.Н. Боханов, М.М. Горинов

История России с начала XVIII до конца XIX века

§ 1. « Двоецарствие » Ивана и Петра. Стрелецкие бунты и политика Софьи

 

30 мая 1672 г . у Алексея Михайловича родился последний, шестой сын — Петр, бывший четырнадцатым ребенком царя. Мать его, вторая жена царя, Наталья Кирилловна Нарышкина, была вдвое моложе 42-летнего мужа. Со второй женитьбой Алексея Михайловича отношения в его многодетном семействе, окруженном целым кланом родственников умершей первой жены, резко обострились. Немногочисленные родственники молодой жены оттеснили Милославских от трона и государственного управления. Однако так было недолго. В 1676 г . еще далеко не старый 47-летний царь внезапно умирает. Попытки Нарышкиных и Артамона Матвеева продвинуть на престол малолетку Петра Алексеевича кончились неудачей. Царем стал старший сын, 14-летний Федор Алексеевич. Это был неглупый, довольно образованный юноша, хорошо знавший польский и латинский языки и даже пробовавший свои силы в виршах, но он был больным человеком, неспособным ходить на сильно опухших ногах. Он пробыл на троне шесть недолгих лет при полном господстве у трона Милославских со всеми царскими тетками и царевнами. Нарышкины же с приходом Федора были отставлены от двора и сосланы кто куда. Воспитатель молодой царицы-вдовы, А.С. Матвеев, поначалу был отправлен в Верхотурье. Но в результате гнусной интриги он был сослан в печально знаменитый и суровый Пустозерск. Лишь к концу правления царя Федора судьба выдвинула на видные роли такие фигуры, как И.М. Языков, А.Т. Лихачев, отчасти В.В. Голицын.

Языков, Лихачевы и внезапно ставшая второй женой царя Федора Марфа Апраксина несколько изменили придворную атмосферу в пользу опальной Натальи Кирилловны Нарышкиной, облегчили судьбу А.С. Матвеева. Причиной тому, видимо, были явно слабеющее по прошествии 6-ти лет здоровье царя Федора и внезапная смерть после родов царицы Агафьи Грушевской с младенцем-наследником. А из двух оставшихся потенциальных наследников живой и энергичный десятилетний умница Петр был, по сути, вне конкуренции по сравнению с больным и слабоумным братом Иваном.

Однако все было не столь просто. Окружению Федора все-таки зрела оппозиция, выбравшая в качестве козырной фигуры в своей политической борьбе самую видную и энергичную из многочисленных дочерей Алексея Михайловича — царевну Софью. Так сформировалась «партия» В.В. Голицына — И.А. Хованского — И.М. Милославского. И когда на площади Кремля криками толпы было высказано предпочтение не старшему Ивану, а Петру, эта «партия» стала действовать.

В качестве «порохового заряда» для взрыва в Москве были избраны московские стрельцы, которые оказались жертвами понуждений, поборов и грабежей со стороны стрелецкого начальства, использовавшего федоровское безвременье для собственного обогащения. В ход были пущены слухи, провокации и т.п., возбудившие стрельцов и давшие выход стрелецким застарелым обидам и злобе на начальство. Оказавшаяся на верху власти Наталья Кирилловна удовлетворяла все поначалу правдивые, а потом все более нахрапистые претензии стрельцов. Расправа и правеж над стрелецкими полковниками отнюдь не успокоили стрелецкие массы. В то же время внезапное возвращение ко двору Нарышкиных и серия пожалований пятерым братьям Натальи Кирилловны сильно озлобили Милославских.

Срочно возвращенный 13 мая из дальней ссылки А.С. Матвеев не успел освоить ситуацию, а уже в полдень 15 мая 1682 г . стрелецкие полки ринулись в Кремль, узнав, что якобы «задушили» царя Ивана. Живые и невредимые Иван и Петр, показанные стрельцам, не успокоили последних. Появился список «изменников-бояр», и кровавая расправа стала неминуема. В ней погибли А.С. Матвеев, И.М. Языков, М.Ю. Долгорукий, Ф.П. Салтыков, А.К. Нарышкин, Л. Иванов и др. 17 мая были убиты И.К. Нарышкин и немец-лекарь Д. .фон Гаден. Всех оставшихся в живых Нарышкиных вновь выслали в глухие углы страны. Возбужденные массы «утвердили» на троне двух братьев, сделав слабоумного Ивана первым из них. Фактически же у власти стала царевна Софья Алексеевна.

Буйство стрельцов, возглавляемых Иваном Хованским, и их амбиции достигли апогея к 6 июня 1682 г ., когда специальным указом московских стрельцов возвели в ранг «надворной» пехоты, а на Красной площади воздвигли «столп», запечатлевший имена всех изменников и врагов трона. С этого момента Софья поняла, что она может быть уже и простой игрушкой в руках этой грозной силы, и приступила к решительным, хотя и «мягким» контрмерам против тех же стрельцов.

Важным переломным моментом в стрелецком восстании была виртуозно устроенная Софьей буквально на проезжей дороге стремительная казнь поднявших на бунт стрелецкие полки отца и сына Хованских. Движение с этого момента резко пошло на убыль. Уже 2 октября патриарх потребовал от стрельцов челобития с повинной. В конце декабря были казнены зачинщики и «пущие возмутители», а вплоть до мая следующего года «подчищали» последние следы окончившегося бунта.

Так уж распорядилась судьба, что с подавлением волнений стрельцов у власти стала поднявшая их на бунт царевна Софья. Правила она Россией семь лет. Умная, образованная, своевольная, она между тем не была готова к подлинно государственной деятельности. Тем не менее на ее правление пришелся важный и крупный успех: заключение «вечного мира» с Польшей в 1686 г . Это было достигнуто путем длительнейших и изнурительных дипломатических усилий, ибо в слишком тугой и сложный узел сплелись интересы и противоречия России и Украины, с одной стороны, Польши — с другой, и Крыма и Турции — с третьей.

По миру с Речью Посполитой 1667 г . Киев был формально отдан России всего на 2 года, и именно Киев был на переговорах 1680 г . камнем преткновения. В итоге все же Польша уступила древнейшую русскую столицу, хотя Москва вынуждена была уплатить за это Польше гигантскую сумму в 146 тыс. золотых руб. Так был осуществлен второй важный шаг в решении многовековой стратегической цели Русского государства, которая исчерпывающе была изложена в 1685 г . гетманом Иваном Самойловичем в одном из посланий в Москву: «А так как вся тамошняя сторона Днепра, Подолия, Волынь, Подгорье, Подляшье и вся Красная Русь всегда к монархии Русской с начала бытия здешних народов принадлежали, то безгрешно бы было свое искони вечное, хотя бы и потихоньку, отыскивать, усматривая способное время».

Далее Россия обязалась разорвать мир с турецким султаном и крымским ханом и послать войска к Перекопу для защиты польских войск. Наступили тяжелые переговоры с гетманом И. Самойловичем, который изо всех сил убеждал не разрывать мир с Турцией и Крымом и предупреждал о возможном коварстве Польши (ведь папа легко отпустит грех клятвопреступления!).

Тем не менее первый крымский поход состоялся в мае— июне 1687 г ., а второй — в феврале—мае 1689 г . Оба они были неудачными и повлекли тяжкие потери. Слишком тяжелы были условия похода в бескрайних, безлюдных, опаленных солнцем степях, о чем в свое время предупреждал тот же гетман Самойлович. Для завоевания Крыма необходима была и иная армия, и иное снабжение, и иное ведение войны.

Между тем в стороне от круговорота больших и малых событий, вдалеке от придворной суеты рос и мужал будущий Петр Великий. Положение царевича «третьей руки», шансы которого на престол были весьма невелики, создало обстановку относительно вольной жизни подростка, лишенной каких-либо регламентов. С детства необычайно темпераментный, энергичный, он отличался не только любознательностью, пытливостью, но и практической сметливостью.

Сильнейшими увлечениями Петра были ремесла (плотничье, кузнечное, столярное и др.). он страстно полюбил, еще с детства, корабельное дело и мореплавание. Наконец, всепоглощающей страстью отрока и юноши Петра было военное дело. С детства Петр уже обладал изрядным опытом общения с сотоварищами уличных игр и затей, а потом с ремесленным людом, огромной массой участников организуемых для него военных игр. Именно отсюда пошла уникальная «приземленность» Петра, умение видеть вещи и обстоятельства с практической точки зрения, дать им оценку, близкую к оценке простолюдина, горожанина, купца и т.п.

Пытливый юноша, обучаемый с детства отнюдь не лучшими учителями, с жадностью обретал знания в самых различных отраслях тогдашней науки и инженерной практики. Так исподволь поднималась уникальная личность, вышедшая из недр еще молодого царствующего дома Романовых, личность, для которой неотложные дела государства постепенно становились центром всех ее помыслов.

Если не считать бесконечные и скучные для подростка и юноши придворные церемонии, дипломатические приемы, богомольные шествия и поездки, то в целом Петр практически не касался государственных дел. Однако с годами он с очевидной беспощадностью обнаруживал для себя свою незавидную роль при полновластной Софье. Противоречия с ней нарастали. Когда-нибудь это должно было так или иначе кончиться. Нужен был лишь повод, интрига для открытого противостояния.

В августе 1689 г . вызов вновь бросила Софья, опиравшаяся, по слухам, на близкого ее сердцу человека: главу Стрелецкого приказа Федора Шакловитого. Интрига снова, как две капли воды, была похожа на интригу 1682 г . Снова в дело были пущены своевольные московские стрельцы. Сначала среди стрелецких начальников тайно апробировали текст челобитья о венчании Софьи на царство. А потом снова пошли в ход слухи, что «царя-де Иоанна Алексеевича ставят ни во что, а меня-де (т.е. Софью. — Авт. ) называют там (в кругах Петра и Нарышкиных. — Авт. ) девкою, будто-де я и не дочь царя Алексея Михайловича». Были пущены в ход прямые провокации, озлоблявшие стрельцов по отношению к Наталье Кирилловне и Льву Кирилловичу Нарышкиным. В ночь на 8 августа стрельцов резко возбудил слух о том, что потешные полки Петра идут на них из села Преображенского, бывшего постоянной резиденцией Петра. Поднятые среди ночи стрельцы стали спешно готовить Кремль к обороне.

Однако сторонники Петра сообщили ему, что, наоборот, стрельцы идут на Преображенское, что на самом деле не соответствовало истине. Тем не менее, подняв с постели Петра, ему мигом дали одежду и коней, и с небольшой группой Петр вскачь домчался до могучих стен Троице-Сергиева монастыря. Вряд ли это поспешное действие было продиктовано страхом. Скорее всего, Петр, или его советчик, мгновенно использовал хороший повод, чтобы сделать противостояние не интригой, а реальным действием.

Отъезд из столицы, разъединение официальной правящей верхушки имело громадное политическое значение. Это было открытое объявление борьбы, образовались два политических центра. Теперь дело было в «перетягивании каната», т.е. в решении вопроса, на чью сторону встанут бояре и дворяне, население столицы и т.д. Риск, конечно, был велик. Недаром у царя уже смолоду подрагивала голова, а лицо временами искажала судорога. Началась политическая дуэль посланиями, запросами и т.п. В ходе ее влияние Софьи постепенно падало. А когда на сторону Петра перешел даже патриарх Иоаким, Софья поняла, что, несмотря на стрелецкие полки в Кремле, она проиграла. И правительница решилась сама отправиться в Троицу.

Резкая перемена в соотношении сил мгновенно сделала Софью беспомощной. Теперь ей диктовал уже Петр (главным референтом которого был, по-видимому, князь Б.А. Голицын). И вот, Петр уже приказывает царевне вернуться в Москву. Вернувшись с дороги в Москву, она обнаружила, что и стрельцы от нее уже отвернулись. Стрелецкое начальство потянулось в Троицу. Начались разоблачения замыслов Софьи и Ф. Шакловитого. 6 сентября те же стрельцы потребовали выдачи Ф. Шакловитого. 7 сентября он был перевезен в Троицу и через 5 дней казнен с группой сообщников. Став отныне «зазорным лицом», Софья Алексеевна была заточена в Новодевичьем монастыре в Москве, где и умерла в 1704 г .

Придя к власти, Петр, отнюдь не погрузился в текущее государственное управление. Этим занималось новое правительство (Л.К. Нарышкин, Б.А. Голицын, П.А. Лопухин, Т.Н. Стрешнев и др.). Сам же семнадцатилетний царь по-прежнему был целиком поглощен любимыми занятиями: военными играми и строительством кораблей. В последнем случае он как бы на ощупь двигался ко все более масштабным делам. Началось с найденного среди старья в амбаре Н.И. Романова маленького ботика, который после ремонта был спущен на р. Яузу. А зимой 1692 г . он уже строит на Плещееве озере почти вполне серьезные корабли. В следующем же году Петр отправляется с многочисленной свитой в Архангельск — настоящий порт, где знакомится с голландскими, английскими и иных стран кораблями, закладывает свой первый морской корабль.

Игра в сухопутные войны со временем также обретает все более серьезный объективный смысл, хотя внешне это вроде бы была потеха, в коей участвовали шутейные «генералиссимусы», карлы, в ходу были карикатурные гербы и знамена. В течение пяти лет Петр разыгрывал сражения, где с традиционными «стрелецкими» формированиями (из придворных конюхов, новых охочих людей и т.п.) сражались войска нового строя. Объективно же военные маневры служили прекрасной школой для рождавшейся новой армии и прежде всего потешных Преображенского и Семеновского полков. Учебные бои были далеко не безопасны. В одном из «боев» в июне 1690 г . порохом опалило лицо и самому Петру Алексеевичу.

Самые грандиозные многодневные маневры состоялись 23 сентября — 18 октября под селом Кожуховом у Москвы-реки.

В годы своеобразных «петровых университетов» вокруг царя сплотилась неформальная, внешне эпатирующая своим поведением московскую традиционную знать «компания», с нарочитым демократизмом как бы установившая «рядовое положение» в ней царя, который был как бы и не царь вовсе, а просто «господин капитан» Петр Алексеев. В этой компании был свой, ходульный, конечно, король или «князь-кесарь». Им был князь Ф.Ю. Ромодановский. Правила игры были таковы, что «князь-кесарь» мог даже призвать к почтению по отношению к своей особе и «капитана Петра Алексеева».

Конечно, такая форма общения позволяла молодому царю действительно, без обиняков, овладевать навыками простого командира в бою, выслушивать и резкие замечания, что во много крат ценнее пустого угодничества. Вместе с тем петровская компания постоянно чередовала военные игрища и будничный труд с бурными застольями, сопровождавшимися инсценировками и экспромтами в шутовском иронично-саркастическом стиле. Пиршеством командовал «всешутейный отец Иоанникий, Пресбургский, Кокуйский и Всеяузский патриарх» Никита Зотов. Вполне возможно, что такой стиль был избран молодым Петром как стихийная реакция на весь уклад жизни старого московского царского двора, когда безумная роскошь, громоздкость и мучительнейшая величавая занудность придворных торжественных церемоний грозила утратить саму логику и цель этих действий.

В немалой степени этому способствовало и тесное общение юного царя с иностранцами, которые еще со времен царя Михаила Федоровича стали все чаще наезжать в Москву, где в итоге образовалась обширная Немецкая слобода (Кокуй). Здесь было множество разных типов: и заезжие авантюристы, и любители легкой наживы, но много было и классных специалистов-ремесленников, были и заводчики, купцы и т.п. Среди них у молодого Петра появилось множество знакомых, а потом и друзей, была и пассия: Анна Монс. Возможно, что именно этот круг людей принес Петру простоту и демократизм в обращении, зачатки которого он усвоил еще мальчишкой в свободном уличном общении, живя без особой опеки и присмотра в Воробьеве, Измайлове, Преображенском.

В числе ближайших сподвижников молодого царя был народ различного происхождения — русские и иностранцы, знатные и простолюдины. Достаточно упомянуть лишь часть из них: Б.П. Шереметев, Ф.М. Апраксин, Г.И. Головкин, И.И. Бутурлин, Ф.Ю. Ромодановский, Ф.А. Головин, А.И. Репнин, А.Д. Меншиков, П.П. Шафиров, П.И. Ягужинский, А.А. Курбатов, А.А. Виниус, Ф. Лефорт, П. Гордон, Я. Брюс и др.



Просмотров: 1967