Игорь Коломийцев

Тайны Великой Скифии

Скифия и Александр

 

Не знаю, что испытываешь ты, мой любезный читатель, а что касается автора этих строк, то он всегда переживает сложное, подчас мучительное чувство, когда очередная историческая задача внезапно получает свое решение. Как будто в детстве открываешь яркую, цветную, перевязанную бантом коробочку с сюрпризом: хочется поскорее заглянуть туда, увидеть, обрадоваться подарку. И одновременно что-то сдерживает: пока шуршащая бумага не сброшена — ты владелец всего, что позволяет представить твое богатое воображение, разверни — и тайны улетят, как бабочки, оставив тебя наедине с хорошим, полезным или вкусным, но одним-единственным и сугубо материальным предметом. Погоня за секретами прошлого, с моей точки зрения, чем-то сродни сбору гербария или коллекционированию насекомых. Вот ты сорвал необычный цветок или насадил на булавку изумрудную стрекозу — ты их покажешь всем, и люди будут восхищены, но твои экспонаты уже мертвы, и никакая сила в мире не позволит им расправить лепестки или воспарить в пронзительное летнее небо. Приклей к геродотовским аримаспам ярлык «монголоиды» — и чудесная легенда о далеких одноглазых кочевниках растает, как дым, уступив место грубой прозе реальной расовой истории Евразийского материка.

Утешение лишь в том, что кто-то, быть может, не согласится с тобой и отправится на поиски своих единооких всадников, других охраняющих золото грифов и иной Гипербореи. В добрый путь — в исторической науке, слава Богу, ни у кого нет права собственности на ее загадки, здесь каждый следопыт выбирает свою тропу к Вечности. Да и потом, мало ли у прошлого секретов?

Иногда, напротив, удивляешься тому, как целые поколения исследователей равнодушно проходят мимо клада, лежащего фактически на поверхности. Возьмите, к примеру, тайну исчезновения царских скифов из Северного Причерноморья. Разве кто-нибудь из историков озадачился этой проблемой, принялся искать прославленное племя по другим странам и континентам? А ведь порой до истины, оказывается, подать рукой.

Куда могли отправиться «конные стрелки», как не в Азию, откуда когда-то явились к берегам Черного моря? Стало быть, в глубины континента, по их горячим следам, надлежит держать путь и нам. Будем помнить, однако, что эта дорога весьма непроста, недаром в одной из глав мы с вами назвали большую часть этого региона «терра инкогнита», то есть — землей незнаемой. Представители цивилизованных народов в древности не часто заглядывали в этот закоулок нашей планеты. Да и то, что они там видели, разительно отличалось от наших сегодняшних представлений о Центральной Азии — пустынном сердце евразийского материка.

Пожалуй, одним из первых приоткрыл для европейцев завесу над глубинами азиатского континента великий полководец древности Александр Македонский. Но и он, готовя поход на Восток, лишь весьма приблизительно представлял себе, с чем вынужден будет столкнуться. «Ему очень хотелось узнать, — пишет о повелителе Ойкумены его биограф Квинт Флавий Арриан, — с каким морем соединяется море Каспийское, называемое и Гирканским: с Евксинским (Черным), или же Великое море (Индийский океан), обойдя индов с востока, вливается в Гирканский залив... Никто еще не открыл, где начинается Каспийское море, хотя вокруг него живет немало племен и в него впадают судоходные реки: из Бактрии течет Окс (Амударья), самая большая из азийских рек, кроме индийских; проходя через землю скифов, впадает в это море Яксарт (Сырдарья)» [11].

Не стоит удивляться тому обстоятельству, что, согласно мнению античных авторов, среднеазиатские реки Сырдарья и Амударья впадали не в Аральское море, как ныне, а в Каспий. Тем более, что так оно и было. На снимках из космоса в районе обширного плато Устюрт, расположенного между двумя этими морями, отчетливо просматриваются пересохшие древние русла данных рек. Аральское озеро — достаточно позднее образование. Еще Страбон отмечал, что Окс (Амударья) вполне судоходен и множество индийских товаров по нему перевозят в Гирканское (Каспийское) море.

Хотя о географии стран столь отдаленных эллины и македонцы действительно имели весьма туманные сведения. Кроме того, они часто путали Танаис, реку, разделявшую, по мнению людей того времени, Европу и Азию, с Яксартом (Сырдарьей). Последняя представлялась истоком этого легендарного водного потока. Возможно, впрочем, что ошибка эта, с нашей точки зрения чудовищно грубая, возникла в умах античных географов не случайно. Дело в том, что Танаис, с эпохи Геродота, рассматривался греками, как восточная граница скифских земель. Когда же воины Александра Македонского проникли в Среднюю Азию, они неожиданно для себя обнаружили хорошо известных им скифов на берегах азиатского Яксарта. Тогда его и восприняли в качестве продолжения Танаиса.

Обратите внимание на одну деталь: в приведенном выше отрывке из Арриана скифы описываются как племя, живущее за Каспийским морем, на берегах Сырдарьи, то есть гораздо восточнее, чем принято их локализовать в современной исторической науке. Напомню, что речь идет о IV столетии до нашей эры, когда Северное Причерноморье также полностью принадлежало этому воинственному народу. И тем не менее, у того же Арриана в его «Анабасисе» находим: «...по ту сторону залива (Каспия) в землях скифов-кочевников» [11]. Что это — описка переводчиков или в этот период времени владения степняков действительно достигали центральной части азиатского континента?

Но может быть, почтенный Квинт Флавий Арриан просто путал обитателей Европы — царских скифов с их собратьями, оставшимися в Азии? Оказывается, историк прекрасно различал два этих родственных народа. Чему свидетельством еще один фрагмент из арриановского «Анабасиса»: «Несколько дней спустя к Александру пришло посольство от скифов, именуемых абиями (Гомер воспел их в своей поэме, назвав справедливейшими людьми; они живут в Азии, независимы, в значительной мере благодаря бедности и справедливости); а также от европейских скифов, это самое большое племя, живущее в Европе...» [11]. Как видим, писатель отнюдь не смешивает «самое большое племя» Европы — царских скифов — с их бедными, но праведными азиатскими родственниками.

В таком случае давайте разберемся в вопросе — с кем же на самом деле воевал Александр Македонский в степях и полупустынях Восточного Приаралья. Современные исследователи, практически все без исключения, считают, что противниками великого полководца в этих местах были именно азиатские скифы, то есть те самые бедные, но справедливые племена, что так нравились Гомеру.

Азиатский скиф. Золотая пластина из Амударьинского клада. VII в. до н. э.
Азиатский скиф. Золотая пластина из Амударьинского клада. VII в. до н. э.

Речь идет, прежде всего, о событиях 329 года до нашей эры. Чуть ранее армией македонцев была оккупирована гордая Персия, и ее великолепная столица Персеполис сожжена по прихоти пьяной гетеры Таиды из Афин. Сопротивление захватчикам продолжалось лишь за Оксом (Амударьей), в Бактрии и Согдиане. Сюда и двинул свое войско безжалостный Александр. Без особых затруднений захватив расположенные здесь города, включая город царя Кира — Кирополь, на берегах Яксарта (Сырдарьи) он столкнулся с новым врагом — скифами. Но были ли это наши герои — царские племена Причерноморья или, как полагают современные исследователи, полководец встретился с их азиатскими собратьями?

Заметим, что наиболее полное описание данных событий оставили нам античные писатели Клитарх и уже знакомый Арриан, причем последний опирался на труды Аристобула и Птолемея, соратников великого Александра, сопровождавших его во всех походах. По подсчетам отечественного историка Дмитрия Щеглова, новых врагов древние авторы в совокупности шесть раз называли «европейскими скифами», по разу — «скифами, живущими выше Боспора» (то есть прямо — причерноморскими), и «скифами из Азии», во всех остальных случаях просто «скифами». Тем не менее, он тоже считает, что врагами Александра были некие племена азиатских кочевников, а указание на их европейское происхождение объясняет недоразумением с Танаисом — Яксартом, рекой, разделявшей в представлении эллинов материки [219].






Империя Александра Македонского и его основные походы


Между тем по традиции, идущей еще от Геродота и Гомера, греки, во избежание путаницы, никогда не называли азиатских скифов просто скифами, закрепив этот общий этноним за географически более близкими им племенами Причерноморья. Конных стрелков Средней Азии они вслед за персами именуют «саками», от иранского «сака» — олень (тотемное животное всех этих близкородственных кочевников). А также — массагетами. Геродот их звал «саки-скифы». Херил Самосский в поэме, посвященной переходу царя Дария через понтийский мост, описывая его армию, упоминает, что среди них были «и пастухи овец саки, родом скифы, однако населяют Азию хлебородную» [219]. Арриан, как мы уже имели возможность в том убедиться, тоже не называет азиатских кочевников просто скифами, но всегда или скифы-абии, или «скифы-массагеты», то есть использует для их идентификации и различения с обитателями Причерноморья либо тогдашнее самоназвание, либо старинное прозвище.

Впрочем, давайте обратимся непосредственно к трудам древних писателей. Клитарх свидетельствует, что конфликт между македонцами и скифами разгорелся из-за области, непосредственно прилегающей к левому берегу Сырдарьи в районе нынешнего таджикского Худжанта (Ходжента), где великий полководец древности построил город-крепость Александрию Дальнюю («Александрию Эсхату» по-гречески), свой опорный пункт в регионе. При этом он отправил посольство к скифам с требованием, «чтобы они без его разрешения не переходили реку Танаис, границу своей области». Царь кочевников посчитал, «что город, основанный македонцами на берегу реки, является ярмом на его шее», и послал войско его разрушить [101, 219, 220].

О том, что произошло далее, повествует Арриан: «Александр увидел, что скифы не уходят от реки и даже пускают через нее стрелы (река была неширокой), причем хвастаясь по варварскому обычаю, дразнят его, крича, что со скифами он схватиться не посмеет, а то придется ему узнать, какая разница между скифами и азиатскими варварами. В раздражении он решил перейти реку и напасть на них и стал готовить меха для переправы. Когда, однако, намереваясь переправиться, он стал совершать жертвоприношения, то знамения оказались неблагоприятными. Его это очень раздосадовало, но все-таки от переправы он удержался. Скифы не оставляли его в покое. Александр опять принес жертву, собираясь перейти через реку, и Аристандр-прорицатель опять сказал, что ему грозит беда. Александр ответил, что лучше ему пойти на смерть, чем, покорив почти всю Азию, стать посмешищем для скифов, как стал им когда-то Дарий, отец Ксеркса» [11].

Интересно, те современные историки, что считают противниками македонцев в Средней Азии непосредственно азиатских скифов, всерьез полагают, что Александр Великий не читал Геродота и не знал, от кого именно потерпел поражение Дарий? А вместе с ним не догадывались о том и его биографы, не посчитавшие нужным указать на явную оговорку полководца?

Но следим за дальнейшими событиями по сочинению Арриана: в сражении на берегах Танаиса-Яксарта армия македонцев нанесла скифам чувствительное поражение — около тысячи всадников-стрелков погибли, полторы сотни попало в плен. Однако, преследуя быстрых врагов, войско Александра оказалось в пустыне, и «воины замучались от сильной жары», вода была непригодной для питья и многие, включая Александра, тяжко заболели. Сам полководец «в тяжелом состоянии был отнесен обратно в лагерь. Так исполнилось предсказание Аристандра» [11]. Ровно через шесть лет после этого великий завоеватель древности умрет в своей новой столице — городе Вавилоне, не дожив до возраста Христа, от «лихорадки», возможно, некой болезни, подхваченной им в пустынях Средней Азии.

По мнению историка Дмитрия Щеглова, битва на реке Танаис была «самым значительным сражением, данным Александром после Гавгамел. Скифы потерпели сокрушительное поражение и в дальнейшем были озабочены только заключением мира с македонцами» [219]. Действительно, в книге Арриана «Анабасис» уже в следующем эпизоде сообщается: «В скором времени к Александру явились послы от скифского царя с извинениями в том, что произошло: действовал ведь не скифский народ в целом, а шайки разбойников и грабителей...» Извинения, однако, приняты не были. Властитель Македонии и всей Азии продолжал готовиться к нападению на варваров, живших за Танаисом, и подозревал «царя скифов» в двурушничестве и коварстве [11].

О каких же скифах в данном случае может идти речь: бедных азиатских или могущественных причерноморских? Античные писатели, говоря о варварах из Средней Азии, никогда не упоминали их царей, очевидно, ввиду того, что последние не были объединены строгой государственной властью, но переживали период племенной демократии. Более того, историк Клитарх, повествуя о событиях на берегах Сырдарьи, упорно называет врагов Александра «европейскими скифами». Он отмечает, что победа над ними привела «к усмирению значительной части Азии. (Ее жители) верили в непобедимость скифов; их поражение заставило признать, что никакое племя не может противиться оружию македонцев. В связи с этим саки направили послов с обещанием, что их племя будет соблюдать покорность Александру» [219]. Итак, как видим, Клитарх не только различает «европейских скифов» и «саков», но и свидетельствует о высочайшей репутации первых в глазах народов Азии. Одновременно Арриан прямо утверждает, что это племя сделало «посмешищем» владыку Персии Дария. Спрашивается, кем могли быть эти враги Александра, если не царскими скифами?

Единственное, что смущает исследователей и мешает им признать очевидное, — чрезвычайная удаленность района боевых действий от мест, традиционно отводимых для поселения этого племени. Они как бы недоумевают, что могли делать хорошо известные грекам кочевники так далеко от родных степей. Ибо, если противниками македонцев на Яксарте выступили именно царские скифы, а «скифский царь» — это не кто иной, как их предводитель, то выходит, что ему подвластны были огромные территории — от устья Дуная до земель нынешнего Узбекистана. Попробуем проверить эту версию с другой стороны. Зададимся вопросом: что забыл в пустынях Азии Александр Великий?

Дмитрий Щеглов, например, считает, что именно там он потерял свою любимую игрушку — мечту о мировом господстве. «Прямые указания источников (Страбон; Клитарх), а также вся логика среднеазиатской кампании дают веские основания полагать, что Александр тогда планировал организовать широкомасштабный поход в Скифию и, пройдя ее насквозь, через Фракию вернуться в Македонию» [219]. Вспомним, что двумя годами ранее фракийский наместник Зопирион пытался захватить Ольвию, то есть двинулся по тому же маршруту, но с Запада на Восток. Эти грандиозные планы были сорваны неудачей похода Зопириона и восстанием Спитамена в Согдиане, который при поддержке отрядов скифских всадников нанес македонцам целый ряд чувствительных поражений.

Надо ли в таком случае удивляться тому, что разгромившие фракийского наместника племена готовились встретить армию Александра на восточных рубежах своих владений? Поражают воображение при этом лишь размеры Великой Скифии — если построенный македонцами на Сырдарье, южнее нынешнего Ташкента город представлялся скифскому владыке «ярмом на его шее», то держава эта получается подобной гигантскому айсбергу, большая часть которого долгое время была скрыта от взоров европейцев. Огромная страна, по размерам почти не уступающая Персидской империи, и лишь немногим меньше государства, созданного Александром Великим. Быть может, Арриан совсем не оговорился, когда назвал царских скифов «самым большим племенем» в Европе?
Просмотров: 1441