Эрик Шредер

Народ Мухаммеда. Антология духовных сокровищ исламской цивилизации

Автобиография дервиша

 

   Все надежды в вере – последствия отчаяния.

* * *
   Покаяние обычного человека – это сожаление о грехах. Покаяние святых – это сожаление о забвении. Покаяние пророков – это сожаление о видении достижений других как недоступных им самим.

 

Я в сердце сохраню твоем гармонию —

Позволь Мне насладиться взглядами твоими.

И Я добьюсь согласия в делах твоих —

Лишь предоставь возможность Мне пути твои одобрить.

И будешь просыпаться в радости —

Если сны разделить твои поможешь Мне.

Я помогу тебе созвучным быть своим стремлениям —

Дай удовольствоваться желаньями твоими.

 

   Рационалисты пытались прояснить идею Бога средствами познания разумом и потерпели неудачу, суфии попробовали справиться с той же задачей путем познания сердцем, и это им удалось.

* * *
   Если человек желает обрести покой и мир в своем теле, он должен повернуться спиной к этому миру; если он желает обрести мир и покой в своем сердце, он должен очистить свое сердце от желаний, которые он связывает с миром Иным.

   Страстное желание бывает двух видов. К первому виду относится желание удовольствий или похоть; ко второму – желание лидерства и приобретения репутации. Искателей удовольствий можно найти в кабаках и притонах – они не причиняют вреда никому, кроме самих себя. Но тех, кто стремится к лидерству и власти, можно найти даже в религиозных общинах, они губят не только себя, но и других.

   Вожделение не следует понимать в узком смысле, оно разлито по всему телу, все чувства служат ему. История, рассказанная Абу Али Сийяхом из Мерва, поясняет эту мысль.

   «Я пошел как-то раз в баню и, согласно обычаю, установленному пророком, начал брить волосы в паху. Внезапно следующая мысль пришла мне в голову: «Почему бы одним разом не отсечь этот источник вожделений, которые так мучают меня?» Но в этот момент голос в моем сердце прошептал: «Абу Али, не собираешься ли ты вступить в сферы, где господином являюсь Я? Не Я ли управляю всеми твоими членами? Сделай то, о чем ты подумал, и Я – клянусь Моей Славой – поселю похоть и страсть, усиленную стократно, в каждом волоске, который растет в этом месте».

   Когда новичок, желающий отречься от мира, приходит к суфийскому шейху, то, согласно правилам, шейх накладывает на него трехлетнюю духовную аскезу. Если он выдержит испытание, он будет допущен к Пути. В первый год он должен быть слугой всех, без исключения. Второй год он является слугой Бога. Третий год он изучает свое собственное сердце.

   Быть слугой всех он может только в том случае, если считает себя ниже всех людей, а всех остальных людей – выше себя, это означает, что он не должен делать ни малейших различий между своими господами и должен считать совершенно справедливым то, что он должен служить им. Он ни в коем случае не должен думать, что своим служением делает одолжение кому-либо, подобная позиция сведет на нет все его усилия.

   Служить Богу он может только в том случае, если оставит все свои желания, относящиеся как к этому, так и к Иному миру. Тот, кто поклоняется Богу в силу какой-либо выгоды, поклоняется сам себе, а не Богу.

   Изучать свое сердце он может только тогда, когда все его мысли собраны и все заботы о собственном будущем оставлены в прошлом.

   Если это тройное испытание будет пройдено успешно, новичок может надеть заплатанный халат. Этот халат можно справедливо сравнить с саваном. Набожный человек в руках Бога подобен трупу в руках того, кто совершает последнее омовение.

   Мой собственный учитель, суфий по имени Хуттали, провел шестьдесят лет в уединении от мира, как внешнем, так и внутреннем. Большую часть времени он находился в горах гряды Анти-Тавр. У него было много отличительных признаков святости, но он никогда не носил показной одежды суфия – он не любил формализм. Я никогда не встречал человека, который внушал бы мне большее благоговение.

   Однажды, в начале моего ученичества, когда я лил воду на его руки для омовения перед молитвой, в моем сознании возникла мысль: «Неужели все предрешено? Почему люди делают себя рабами духовных учителей ради одной лишь надежды, что им посчастливится увидеть чудо? Неужели они просто не могут поступить иначе?»

   – Сын мой, я знаю, о чем ты подумал сейчас, – сказал мой шейх. – Будь уверен, что у всех деяний Господа есть своя причина. Когда Бог решает дать представителю семьи военных, такому как ты, царскую корону, царство, Он дарует ему епитимию и заставляет его служить одному из Его друзей, чтобы посредством этого служения он мог получить определенную Милость.

   Он умер в деревне, на вершине горного перевала, спускающегося к потоку, протекающему через Дамаск. В последние часы его жизни, когда его голова покоилась на моей груди (а в это время в сердце моем была обида на друга, как это часто бывает в юности), он сказал мне:

   – Сын, я напомню тебе одно правило Веры, которое убережет тебя от всех беспокойств, если ты будешь твердо его придерживаться: что бы ни посылал тебе Господь, хорошее или плохое, никогда, ни при каких обстоятельствах не спорь, и не противься Его Воле, и не позволяй себе быть в печали.

   Это было последнее наставление моего учителя перед тем, как он навсегда покинул этот мир».



   Совершенство святости состоит в том, чтобы видеть все так, каково оно в действительности. Как только ты действительно отречешься от себя, то увидишь, что все человечество необходимо для выполнения Воли Бога. Как только ты действительно обратишься к Богу, ты поймешь, что ты также нужен для выполнения Его предначертаний.

   Если ты восхищаешься чем-то, отличным от Бога, восхищайся, по крайней мере, другим человеком – это восхищение направлено к единению, тогда как восхищение самим собой означает, что ты повернулся спиной к Богу. Именно поэтому старец Салиба любил повторять, что для новичка лучше подчиняться авторитету кошки, чем своему собственному.

   В начале моего пути я посещал Абу Касима из Гургана, который обладал замечательной способностью объяснять и развивать внутренние ощущения начинающего ученика. Однажды, сидя с ним рядом, я рассказывал ему о своем духовном опыте и о своих видениях, для того чтобы тот проверил и подтвердил их, – его искусство в этом вопросе не имело себе равных. Он слушал внимательно все, что я говорил ему. В тщеславии и энтузиазме юности, я горел желанием рассказать ему все. Но вскоре мне показалось, что шейх, возможно, также является в некотором смысле новичком и никогда не испытывал ощущений, подобных моим, иначе он не расспрашивал бы меня так заинтересованно и смиренно о состоянии моей души.

   Шейх, видимо, прекрасно знал, о чем я подумал, потому что сказал:

   – Мой дорогой, тебе следует знать, что мой интерес и смирение имеют отношение не к тебе и твоим ощущениям, но лишь к Богу, Который позволяет тебе испытывать эти ощущения. И знай, что тут нет ничего особенного: все ищущие Бога испытывают то же самое, что и ты.

   Я был совершенно уничтожен этими словами. Увидев мое смущение, он продолжил:

   – Человек обычно имеет только два взгляда на мистический Путь: как только он вступает на него, ему кажется, что он уже достиг Его Цели; как только он сворачивает с Него, он выражает свои предыдущие иллюзии словами. Все, что он отрицает, все, что он утверждает, его мнимое освобождение от собственного «я», а также его собственного существования – в равной мере продукты его воображения. Воображение – это тюрьма, из которой он никогда не убежит. То, что он должен делать, – это просто стоять и ждать, как раб у ворот, не позволяя себе ничего, кроме смирения и послушания.

   Определять саму реальность – бесполезная затея. Если эта идея уже находится в сознании слушателя или читателя, то ее конечно же нельзя разрушить с помощью тех или иных доводов. Если же ее нет, то ее нельзя будет доказать, может возникнуть лишь соблазняющее ученика вредное для него иллюзорное представление.

Просмотров: 904