Эрик Шредер

Народ Мухаммеда. Антология духовных сокровищ исламской цивилизации

Предупреждение

 

   Не общайся с нами! Смотри, наши руки по локоть в крови наших любимых!



   «Как-то раз я зашел без стука в комнату Халладжа, – рассказывает Ибн Фатик, – кто-то был у него до меня и оставил дверь открытой. Халладж молился, его лоб касался земли, он говорил:

   – О Ты, Чья Близость касается моей кожи, Чья Тайна отбросила меня к началу Времени и Вечности, туда, где покоились изначально все сущности мироздания. Твое сияние настолько ослепляет меня, что я решил, что Ты – все эти вещи. И потом Ты отвергал Себя во мне, пока я не заявил, что Ты отсутствуешь здесь. И это не может быть твоим Отчуждением, потому что оно укрепило бы мое «я»; и это не Твоя Близость, потому что она помогла бы мне; и это не Твоя Вражда, потому что она уничтожила бы меня; и это не Твой Мир, потому что он успокоил бы меня. – Заметив мое присутствие, Халладж поднялся с колен и сказал мне: – Заходи, ты не побеспокоишь меня.

   Я прошел дальше в его комнату и сел напротив него. Его глаза были налиты кровью и горели, как раскаленные угли.

   – Мой дорогой сын, – сказал он мне, – я слышал, что некоторые называют меня святым, а некоторые, напротив, нечестивцем. Я предпочитаю тех, которые зовут меня нечестивцем, так же как и Бог.

   – Но почему, учитель? – спросил я.

   – Те, кто называет меня святым, поклоняются мне, те же, кто называет меня безбожником, поклоняются Богу и усердны в своей вере, поэтому они дороже мне и дороже Богу, чем те, кто почитает создание Божие – человека. Что ты скажешь, Ибрахим, когда в один прекрасный день увидишь меня сначала привязанным к позорному столбу, потом убитым, потом сожженным? И все же это будет счастливейшим днем моей жизни. Ладно, ты можешь идти. Да пребудет с тобой Милость Господня.

 

Когда ты отдаешь себя Любви всецело,

Что любовь кричит под гнетом отмеренных страданий?

Человек лишь подтверждает то тогда,

Что утверждает страсть:

Молитва, как известно,

Есть Неверие.

 

 

Да, иди. Скажи им, что уплыл я в пучину Моря

И мой корабль затонул вдали от берега.

На смерть пойти я должен ради Страдания Святого;

Святые Города уж больше не могу я посетить. Отречься должен я от Веры в Бога,

Ибо обязан делать то, что будет преступлением для Веры.

 

   Однажды Халладж пришел в мечеть Мансура и выкрикнул:

   – Люди, соберитесь, послушайте, что я хочу сказать вам!

   Вокруг него собралась большая толпа, там были и его почитатели, и его критики, и его враги.

   – Вы должны знать правду, – сказал Халладж, – Бог сделал меня отверженным среди вас. Убейте меня.

   Люди в толпе стали плакать. Суфий Абд аль-Вудуд протиснулся вперед и сказал ему:

   – Шейх, как мы можем убить человека, который молится, постится и читает Коран?

   – Почтеннейший, истинная причина, которая удерживает вас от пролития моей крови, не имеет ничего общего с молитвой, постом и чтением Святого Слова. Поэтому почему бы вам не убить меня? Вы получите свою награду, и я обрету свой покой. Для вас это будет Священная война, для меня – Мученичество.

   Когда Халладж покинул мечеть, я пошел проводить его домой. По дороге я спросил его:

   – Шейх, то, что ты сказал, сильно встревожило всех нас. Что ты имел в виду?

   – Сын мой, – ответил он, – пойми, что сейчас для мусульман нет более важной задачи, чем моя казнь. Осознай, что моя смерть сохранит святость Закона. Тот, кто согрешил, должен быть наказан».

   Халладж продолжал проповедовать в мечетях. Наконец законник Ибн Дауд[154] высказал свое мнение: «Если то, что сказал пророк, да пребудет с ним благословение и милость Аллаха, является истиной, тогда то, что говорит Халладж, является ложью, и, следовательно, он может быть предан смерти на законных основаниях».

   В 297 году хиджры Ибн Фурат отдал приказ арестовать Халладжа, но он покинул Багдад вместе с одним из своих учеников. В 301 году Халладж был задержан в Сузе и доставлен в столицу. В Ахвазе и Багдаде были собраны свидетельства того, что он заявлял о своей божественности. Он также был обвинен в утверждении, что божественность поселилась в доме Алидов. Сначала он был приговорен к заключению в тюрьму при дворце халифа.

   – В эйфории страсти, – сказал Халладж, – я был необуздан, и наказание за необузданность постигло меня.

* * *
   Только в 309 году его дело было окончательно решено: он был казнен, и тело сожжено. Но до того он жил во дворце, с ним хорошо обращались и ему разрешали принимать посетителей. Казначей Наср, который надзирал за ним, был сбит с толку его фокусами и претензиями на божественность. До визиря Хамида ибн Аббаса доходили рассказы о том, что многие слуги и придворные попали под его влияние, поскольку он утверждал, что может воскрешать мертвых и творить чудеса, достойные пророка. Некоторые государственные служащие и даже члены императорской семьи фактически стали его апостолами и утверждали, что Халладж – сам Бог во плоти (какое возмутительное богохульство!).

   Все эти люди были арестованы. На допросе у Хамида они признались, что были миссионерами Халладжа, верили в его божественное происхождение и его сверхъестественные способности. Когда на очной ставке с Халладжем они подтвердили свои показания, шейх все отрицал.

   – Упаси меня Аллах, – заявил он, – чтобы я когда-либо претендовал на божественность или пророческий дар – я простой человек, который почитает Аллаха, молится, постится и стремится делать добро ближним по мере своих сил, вот и все.

   Хамид созвал на консилиум судью Абу Омара, последователя школы маликитов, судью Ибн Бухлула, который был ханифитом, и еще нескольких знаменитых юристов и богословов и попросил их высказать свое мнение по данному вопросу. Юристы высказались против казни. Они требовали либо неопровержимых доказательств преступления, либо признания обвиняемым своей вины. Халиф Муктадир приказал передать Халладжа в руки Али ибн Исы, который выполнял обязанности помощника при визире Хамиде, но Али не горел желанием допрашивать этого странного человека и попросил уволить его от этой обязанности, поэтому арестованного отправили во дворец Хамида.

   Когда Хамид начал заниматься делом Халладжа, ему привели свидетельницу, дочь его ученика по имени Самарри. Она рассказала, что к Халладжу ее привел отец. Девушка выражала свои мысли разумно и вежливо и произвела на Хамида благоприятное впечатление. Она продолжила свой рассказ:

   – При первой встрече Халладж подарил мне дорогие подарки и сказал: «Я хотел бы, чтобы ты вышла за моего любимого сына Сулеймана, который живет в Нишапуре. Случается, что муж и жена спорят друг с другом, иногда жене не нравится, как поступает ее муж, всякое бывает поначалу. Ты скоро отправишься к моему сыну, и я настоятельно рекомендовал ему поступать с тобой с любовью и уважением, но, если все-таки что-то тебе не понравится в его поведении, ты всегда можешь обратиться ко мне за помощью. Просто сделай следующее: постись весь день, потом, в конце дня, поднимись на крышу, рассыпь золу и крупную соль, стань на них, выйди из поста, повернись в ту сторону, где нахожусь я, и расскажи мне, чем обидел тебя мой сын, – я увижу и услышу тебя».

   Однажды утром, – продолжала она, – я спускалась с крыши в сопровождении дочери Халладжа; он сам находился внизу. Когда мы увидели хозяина дома, его дочь предложила мне поклониться ему. «Почему я должна кланяться кому-либо, кроме Бога?» – спросила я. Халладж услышал мои слова и ответил: «Бог на Небесах, но Он также и на земле». Потом он подозвал меня, засунул руку себе в рукав и вынул ее, полную мускуса. Он еще несколько раз проделал этот фокус и отдал все благовоние мне со словами: «Возьми и добавь это в свои духи: девушка должна благоухать, когда она готовится предстать перед своим возлюбленным».

   В другой раз он сидел в комнате, на полу которой были расстелены циновки. Он позвал меня и предложил поднять любую циновку и взять себе то, что я найду под ней. Когда я подняла циновку, оказалось, что весь пол под ней покрыт золотыми динарами, это было потрясающее зрелище.

   На этом допрос этой женщины был закончен, но ее держали в доме Хамида вплоть до казни преступника. Затем Хамид начал охоту на последователей Халладжа. В их домах было найдено множество документов, написанных на китайской бумаге, некоторые даже были выполнены золотыми чернилами. Отдельные книги были переплетены атласом, шелком и тонкой кожей. Среди прочих бумаг были найдены подшивки писем от его посланцев в провинциях и его инструкции для них, касательно того, как они должны учить людей, вести их от одной ступени к другой, как следует обращаться с представителями различных слоев общества и как надо учитывать умственные способности и восприимчивость паствы.

Просмотров: 1122