Э. О. Берзин

Юго-Восточная Азия в XIII - XVI веках

Глава 11. Малаккский султан с середины XV до начала XVI в.

 

После победы мусульманского заговора на престол взошел племянник Тун Али и внук тамильского купца Раджа Касим, принявший тронное имя Музаффар-шах (1445—1459). В самом начале его правления войска сиамского короля Боромотрайлоканата, рассчитывавшего использовать замешательство, вызванное переворотом, напали на Малакку, но были успешно отражены. Сиамская угроза объединила в один лагерь старую индуистскую и новую мусульманскую знать [54, с. 45— 46].

Но после отражения сиамской агрессии вновь вспыхнула старая распря. Престарелый вождь индийской фракции бендахара Шри Дева Раджа (внучатый дядя и тесть нового монарха) вынужден был принять яд и освободить, таким образом, место первого министра для лидера мусульман Тун Али [280, с. 51]. Но младшее поколение местных феодалов предпочло в значительной части принять ислам и примкнуть к победителям. В их числе особо выделились двое сыновей Шри Дева Раджи — Тун Перак и Тун Путех, братья жены Музаффар-шаха — Тун Куду.

Талантливый полководец Тун Перак отличился еще в войне 1445—1446 гг. с Сиамом. И впоследствии на протяжении нескольких десятилетий он был главным организатором всех оборонительных и наступательных войн Малакки. В конце 40-х — первой половине 50-х годов он быстро поднимался по служебной лестнице, занимая все более ответственные посты. В 1456 г. вновь возникла серьезная угроза нападения Сиама. Перед лицом этой угрозы Музаффар-шах счел нужным поставить во главе правительства Тун Перака. Бендахаре Тун Али султан предложил в виде компенсации любую невесту в государстве. Тун Али. желая поставить Музаффар-шаха и Тун Перака в затруднительное положение, потребовал себе в жены Тун Куду. Муж и брат султанши согласились принести эту жертву, и Тун Али пришлось передать Тун Пераку пост бендахары. Почти сразу вслец за этим началось сиамское вторжение. Сначала военный успех был на стороне сиамцев. Им даже удалось на короткий срок захватить Малакку. Однако в том лее 1456 г. малаккский флот под командованием Тун Перака нанес сокрушительное поражение сиамскому флоту у Бату Пахата. Затем Тун Перак разбил сиамцев и на суше и освободил столицу. Сиамские войска в беспорядке отступили к своим границам [54, с. 46; 209, с. 131 — 132].

С этого времени и вплоть до своей смерти в 1498 г. Тун Перак стал фактическим правителем Малакки. В том же, 1456 г. по инициативе Тун Перака были возобновлены дипломатические отношения с Китаем, прерванные в годы правления тамильской фракции во главе с Тун Али. Китайский император прислал Тун Пераку «головной убор из кожи, платье, повседневные одежды из красного прозрачного шелка, пояс, украшенный рогом носорога, и головной убор из тончайшего шелка» (цит. по 156, с. 158]).

Несмотря на недавнюю победу, Тун Перак убедил Музаффар-шаха написать сиамскому королю Боромотрайлоканату примирительное письмо. Тот ответил в высокомерном тоне, назвав Музаффар-шаха своим вице-королем, но неустойчивый мир продолжал сохраняться вплоть до смерти Музаффар-шаха. В 1458 г. Малакка послала в Китай новое посольство, стремясь укрепить отношения с Китаем в противовес Сиаму [209, с. 133].

При Музаффар-шахе и Тун Пераке Малакка завязала также тесные дипломатические отношения с Явой. Как сообщает Т. Пиреш, Музаффар-шах даже признал себя формально вассалом Маджапахита, посылал ему слонов, китайские изделия и индийские ткани [229, т. II, с. 243, 245]. Эти дары должны были облегчить деятельность малаккских купцов на Яве, а также регулярное поступление продовольствия с этого острова в Малакку, которая всегда испытывала нехватку в сельскохозяйственных продуктах. Кроме явной дипломатической и торговой деятельности, Тун Перак вел на Яве и тайную работу. Как сообщает Т. Пиреш, «Модафаркса (Музаффар-шах. — Э. Б.) посылал посольство к языческому королю Явы и говорят, что (вместе с тем) он тайными средствами через своих мулл побудил видных людей Явы в прибрежных районах стать мусульманами» [229, т. II, с. 245].

В отношении Суматры экспансионистская политика Малакки велась более открытыми средствами, часто даже силой оружия. Т. Пиреш пишет: «Модафаркса часто воевал с королем Ару и отнял у него королевство Рокан, которое напротив Малакки... Этот король (Музаффар-шах. — Э. Б.) пытался уничтожить Ару, хотя король Ару стал мусульманином раньше всех других. Но они (малаккцы. — Э. Б.) говорят, что он не истинный мусульманин. Он живет в глубине острова. У него много люден и много кораблей. И они всегда грабят, где ни высадятся, и все захватывают. И они с этого живут. Из Ару они могут достигнуть берегов Малакки за один день. Людей Ару все боятся. И со времен Модафаркса, и до 1511 г., и после — они всегда враги (Малакки. — Э. Б.)» [229, т. II, с. 245].

Завоевательная политика велась в эти годы и в других районах Суматры. «Король долго воевал с Кампаром и Индрагири,. которые в земле Минангкабау (откуда золото идет в Малакку). И с течением времени Модафаркса так их стеснил, что принудил королей Кампара и Индрагири жениться на двух дочерях Раджа Путеха, своего брата, и эти короли и ближайшие к ним народы стали мусульманами. И сделав этих королей... своими вассалами и мусульманами, он так прославился, что получал письма и дары от королей Ормуза, Камбая, Бенгала. И они послали много своих купцов жить в Малакку» [229, т. И, с. 245].

В правление Музаффар-шаха началась экспансия Малакки и на самом Малаккском полуострове, в первую очередь в его южной части. «Король подчинил себе Сингапурский пролив с островом Бинтанг, — пишет Т. Пиреш, — ... и он воевал за это г пролий с королями Паханга, Тренгану и Патани и всегда одолевал их... На стороне Кедаха он приобрел Минджан, хорошее место с небольшой рекой и добычей олова. Он также сделал вассалом Селангор, где есть олово, и другие места» [229, т. II, с. 243—244].

В 1459 г. Музаффар-шах умер и на престол взошел Мансур-шах (1459—1477), сын покойного султана от двоюродной сестры Тун Перака. В годы правления Мансур-шаха возобновилась война с Сиамом. Но теперь Малакка была наступающей стороной. Сиам постепенно потерял все свои владения на Малаккском полуострове, кроме княжества Лигор Шакон-Сри-Дхаммарат). Первую кампанию в этой войне Тун Перак провел против крупнейшего вассала Сиама на полуострове — княжества Паханг. Сухопутные силы Малакки поддерживал флот из 200 кораблей. Сиамский губернатор Паханга Махараджа Дева Сура (судя по имени, малаец-индуист) был взят в плен, привезен в Малакку и назначен на должность главного надсмотрщика слонов. Заместитель малаккского главнокомандующего генерал Шри Биджа Дираджа был назначен вассальным князем Паханга. Затем были завоеваны княжества Кедах, Джохор и другие более мелкие территории [54, с. 46; 209, с. 133; 280, с. 52].

В Паханге и других завоеванных областях внедрялась мусульманская вера. Задача была облегчена тем, что эти области уже были частично исламизированы в предшествующие десяти-летия.

На юге в эти годы продолжалось наступление на Восточную Суматру. Были вновь завоеваны Кампар, Рокан и Индра-гири, отложившиеся было после неудачной попытки мятежа дяди султана Раджа Путеха. Раджа Путех, видимо, хогел опереться на князей Кампара и Индрагири, своих зятьев, но заговор был вовремя раскрыт. По свидетельству Т. Пиреша, султан Мансур-шах лично заколол своего дядю во время мирной беседы в доме у последнего [209, с. 134; 229, т. II, с. 247]. После подавления мятежа в Кампаре князь Кампара был лишен своих владений, его княжество было отдано в вассальное держание отличившемуся в этой войне Тун Мутахару, сыну Тун Али. Однако он управлял своим княжеством, не выезжая из Малакки. Судьба князя Индрагири неизвестна [280, с. 53].

После восстановления власти Малакки в старых владениях на Суматре последовали новые завоевания. Следующей жертвой экспансии Малакки стало важное в торговом отношении княжество Сиак. Как сообщает Т. Пиреш, Сиак вывозил рис, мед, воск, ротанг, вино и продукты тропического леса. Здесь было больше золота, чем в других суматранских владениях Малакки. Кроме того, Сиак был богат корабельным лесом и был важным центром кораблестроения [229, т. I, с. 149—150]. В ходе войны князь Сиака был убит, а его сын взят в плен. Вскоре, однако, Мансур-шах женил его на своей дочери и отправил обратно править Сиаком в качестве вассального князя [280, с. 52—53]. При Мансур-шахе продолжалась война с Ару, начатая его предшественником. Малаккские войска захватили при этом город Рупат, «лежащий напротив Малакки» [229, т. II, с. 248]. Тогда же вассалом Малакки стал шейх княжества Порим на Суматре. Так же как и князь Сиака, он был взят в плен, но, принеся вассальную присягу Мансур-шаху, получил свои владения назад [229, т. II, с. 248].

Наконец, дело дошло до открытого столкновения Малакки с главным ее торговым соперником Пасеем. Там в это время произошло восстание против местного султана, и он обещал в обмен на военную помощь стать вассалом Малакки. Тун Перак и Лаксамана (командующий флотом) прибыли в Пасей со значительными силами. Но когда восстание было подавлено, султан Пасея отказался выполнить свое обещание. Тогда войска Тун Перака обратили свое оружие против самого султана. Война приняла затяжной характер. Малаккцам не удавалось прочно закрепиться в Пасее вплоть до конца XV в. В конечном итоге Пасей вошел в состав растущего северосуматранского государства. Однако столкновение между Малаккским (Джохорским) султанатом и Аче произошло только в XVI в. после захвата столицы Малакки португальцами [280, с. 54].

В правление Мансур-шаха Малакка стала могучей державой, своего рода экономическим центром Юго-Восточной Азии, торговые связи которого протянулись от Египта до Китая и Японии. В военной мощи Малакка среди прочих стран региона уступала, пожалуй, только Вьетнаму. Огромные богатства стекались в Малакку со всех сторон и оседали в руках султана, крупных феодалов и купцов (эти два статуса часто совмещались в одном лице). Придворная жизнь Малакки отличалась исключительной пышностью. Богатство султана оценивалось в 140 квинталов (14 тыс. фунтов) золота, не считая массы драгоценных камней [209, с. 134; 229, т. II, с. 250].

Т. Пиреш, писавший между 1512 и 1515 г. и пользовавшийся живой малаккской традицией о событиях XV в. (он застал в живых некоторых современников Мансур-шаха), дает этому правителю противоречивую оценку. С одной стороны, как пишет Т. Пиреш, «мавры Малакки говорят, что Мансур как король был лучше всех своих предшественников. Он даровал вольности иностранным купцам. Он всегда очень любил правосудие. Говорят, по ночам он лично обходил город, наблюдал за порядком... Мансур построил прекрасную мечеть там, где теперь (в 1515 г. — Э. Б.) крепость, богатые мосты через реку. Он снизил пошлины на торговлю. Его так ценили туземцы и иностранцы, что он очень разбогател... Мансур часто поднимал людей из ничтожества. Его казначеем был язычник клинг (житель восточного побережья Индии. — Э. Б.), который пользовался у него огромным влиянием. Таким же влиянием пользовался его раб, кафр (негр. — Э. Б.) из Палембанга... Впоследствии они оба, клинг и человек из Палсмбанга поднялись так высоко, что стали маврами (мусульманами. — Э. Б.) (еще) во времена Мансура. И бендара (бендахара. — Э. Б.), которого обезглавили здесь (в 1510 г., при Махмуд-шахе. — Э. Б.), был внуком этого клинга (по женской линии. — Э. Б.). А внук палем- бангиа (негра. — Э. Б.) сейчас лаксамана у бывшего султана Малакки (Махмуд-шаха. — Э. £.)» [229, т. II, с. 249]. С другой стороны, Т. Пиреш отмечает, что Мансур-шах был страстным игроком, отличался невероятной расточительностью и вел крайне рассеянный образ жизни. «Он забирал всех красивых женщин купцов, парсов и клингов в свой гарем (а впоследствии) обращал их в мусульманство и выдавал замуж за сыновей мандаринов, давая им приданое» [229, т. II, с. 249]. По-видимому, в воспоминаниях стариков, беседовавших с Т. Пирешом, живописная фигура Мансур-шаха затеняла державшегося на втором плане подлинного правителя государства — Тун Перака, создателя величия Малакки. В написанных позже малайских анналах прямо говорится, что Мансур-шах был слабым государем, во всем безропотно следовавшим указаниям Тун Перака.

Особенно яркое выражение эта зависимость получила в вопросе о престолонаследии. Старший сын Мансур-шаха Раджа Мухаммед, видимо, был выразителем настроений той части малаккских феодалов, которая тяготилась властью Тун Перака и добивалась его устранения. Однажды во время игры в мяч Раджа Мухаммед, придравшись к ничтожному поводу, заколол крисом сына Тук Перака. Возможно, этим он рассчитывал вызвать правительственный кризис. Действительно, многочисленная родня Тун Перака немедленно потребовала крови убийцы. Если бы Тун Перак поддержал это требование перед султаном, любящее сердце отца, по расчетам оппозиции, могло бы не выдержать, и это привело бы к падению первого министра. Тун Перак проявил, однако, государственную мудрость. Он потребовал лишь отстранения Раджи Мухаммеда от наследования троном, компенсировав это, впрочем, удельным княжением в Паханге, крупнейшем вассальном владении Малакки. Мансур-шах принял этот компромисс. Наследником престола был назначен Раджа Хусейн, сын Мансур-шаха от другой жены, сестры Тун Перака. Таким образом, в результате конфликта могущественный бендахара вознесся еще выше [209, с. 134; 280, с. 54].

В 1477 г. Мансур-шах умер и на престол взошел Раджа Хусейн, принявший тронное имя Ала-уд-дин Риаят-шах (1477— 1488), родной племянник Тун Перака. Еще в бытность наследником он женился на Тун Сенадже, племяннице Тун Перака; его зависимость от бендахары была еще сильнее, чем у его отца [280, с. 55].

Начало правления ознаменовалось конфликтом между молодым султаном и его старшим единокровным братом Махмудом. Этот Махмуд был родным братом убийцы сына Тун Перака,
Раджи Мухаммада, который умер (или был тайно устранен?) в 1475 г. Ои по праву старшинства считал себя законным наследником, а вместо этого был отправлен в тот же Паханг. Укрепившись там, он бросил открытый вызов Ала уд-дину, убив губернатора княжества Тренгану Таланая за то, что он принес присягу новому султану. Ала-уд-дин хотел начать военные действия против Паханга, но Тун Перак наложил на это решение вето. Он пресек начинающуюся гражданскую войну более экономичным способом, направив в Паханг лаксаману Ханг Туа-ха. Этот выдающийся военачальник и будущий главный герой малайского эпоса дерзко вошел во дворец Махмуда с несколькими воинами и на глазах у пахангского султана убил одного из его придворных, родственника убийцы Таланая. Опасаясь, что следующий террористический акт будет направлен против него самого, Махмуд поспешил выразить покорность [280, с. 56].

При Ала-уд-дине Малакка продолжала вести войны на Восточной Суматре, хотя не смогла добиться новых существенных приобретений. Особенно упорная борьба шла с полупиратским государством Ару. Согласно малайским источникам, Малакка вмешалась в войну Ару и Пасея на стороне последнего и одержала решительную победу над флотом Ару [280, с. 56]. Согласно португальским источникам, Малакка, напротив, потерпела в войне с Ару поражение [229, т. II, с. 251]. Вторая версия более правдоподобна, судя по отсутствию новых приобретений Малакки на Суматре.

Некоторое военное ослабление Малакки в этот период можно усмотреть и в посылке Ала-уд-дином в 1481 г. посольства в Китай с просьбой о помощи против короля Вьетнама, который после покорения мусульманской Тямпы собирался, по сведениям малаккской разведки, продолжить наступление на запад и напасть на Малакку. Китайский император послал укоризненное послание королю Вьетнама, а Ала-уд-дину посоветовал в случае нападения опираться на собственные силы [280, с. 56].

В оценке личности султана Ала-уд-дина имеются некоторые противоречия. Согласно малайским источникам, Ала-уд-дин был энергичным правителем, который по ночам лично патрулировал в столице и убивал разбойников, а наутро делал выговор своему шурину — начальнику полиции Тун Мутахиру за неумение поддерживать порядок [280, с. 56]. Т. Пиреш, напротив, утверждает: «Говорят, Аладин был более предан делам ислама, чем чему-либо другому. Он потреблял много опиума и иногда бывал не в своем уме. Он был одинок и не часто наведывался в город. В свое время он собрал много богатств, чтобы ехать в Мекку» [229, т. II, с. 251].

Малайские анналы подтверждают набожность Ала-уд-дина и запланированную им поездку в Мекку. Что касается его ночных подвигов, то тут летописцы, видимо, спутали его с отцом.

В последние годы правления Ала-уд-дина феодальная оппозиция вновь подняла голову. «Аладин всегда держал королей Паханга, Кампара и Индрагири и их родню при дворе и наставлял их в исламе, поскольку хорошо знал этот предмет» [229, т. II, с. 251]. Иными словами, султан боялся, как бы вассальные правители не слишком укрепились, находясь в своих владениях. Только однажды Ала-уд-дин отступил от этого правила. Незадолго до своей смерти он послал своего старшего сына от суматранской принцессы (т. е. полноправного наследника трона) Манувар-шаха вассальным султаном в Кампар, чтобы он там «набрался опыта управления» [280, с. 56]. Ро Винстедт не без оснований полагает, что это перемещение было результатом феодальной интриги Туи Перака, желавшего удалить от двора законного наследника, чтобы расчистить дорогу к трону Махмуду, сыну своей племянницы. В качестве альтернативы Винстедт предполагает, что инициатором посылки был Тун Мута- хир, родной брат матери Махмуда [280, с. 56]. Эта гипотеза нам представляется сомнительной, так как именно Тун Мутахир был вассальным князем Кампара до того, как его передали Ману-вар-шаху. Он, скорее, был ущемлен этой перестановкой и затаил вражду к своему зятю Ала-уд-дину, с которым у него, судя по всему, и раньше бывали трения.

В 1488 г. почти 30-летний Ала-уд-дин, как сообщает Т. Пиреш, «готовясь к поездке в Мекку, заболел лихорадкой и умер через семь-восемь дней» [229, т. II, с. 25]. Малайская традиция, явно более точная в этом случае, утверждает, что султан был отравлен в результате заговора, организованного вассальным султаном Паханга Махмудом (о котором уже говорилось раньше как о претенденте на престол) и правителем Индрагири [209, с. 135; 280, с. 57]. Участвовал ли в заговоре Тун Мутахир, неизвестно. Малайские анналы, описывавшие это г период, составлял его близкий родственник, который не стал бы разглашать такую позорную тайну. Во всяком случае, события развивались на пользу Тун Мутахиру. Старший сын покойного султана не получил своего наследия: на трон был возведен малолетний Махмуд-шах (1488—1511), племянник Тун Мутахира и внучатый племянник Туи Перака. Стареющий Тун Перак по-прежнему фактически был главой государства, но он предоставлял все больше власти Тун Мутахиру (главе тамильской фракции феодалов), поскольку и тот ему приходился племянником.

В 1498 г. после 42-летнего пребывания на посту бендахары умер Тун Перак. После него в течение двух лет бендахарой был престарелый брат Тун Перака Тун Путех. В годы его правления на Малакку напал Сиам, правительство которого рассчитывало на ослабление Малакки после смерти Тун Перака. Тун Путех с помощью военных кадров, созданных его братом, успешно отразил нападение. Малакка выставила против Сиама боеспособную армию в 90 тыс. человек. Командующий малакк- ским флотом наголову разбил сиамский флот у о-ва Пуло Пи- санг. В результате войны вассальные княжества Сиама Пата- ни, Кедах и Келантан перешли на сторону Сиама и признали его сюзеренитет [54, с. 54; 229, т. II, с. 253].

После смерти Тун Путеха в 1500 г. в феодальных кругах Малакки завязалась борьба за пост бендахары. На него претендовало сразу десять человек. Формально наибольшие права были у старшего сына Тун Перака - Падука Туан. Но позиции, завоеванные Тун Мутахиром, были уже настолько сильны, что он без особого труда отстранил всех других претендентов и сам стал бендахарой [209, с. 136].

В качестве фактического руководителя малаккской политики, однако, Тун Мутахир во многом уступал своему предшественнику. Он нарушил установленное Тун Пераком равновесие между малайской и тамильской фракциями высшей феодальной знати Малакки, заполнив все ответственные посты своими тамильскими родственниками. В короткий срок он сумел не только вызвать к себе острую вражду могущественого клана — родни Тун Перака, но и утратить популярность среди богатых купцов, о нуждах которых он не заботился, стремясь монополизировать в руках своей семьи все статьи торговли, и среди простых горожан, недовольных произволом его слуг и клиентов [54, с. 54; 209, с. 137].

Что касается султана Махмуд-шаха, то его и португальские и малайские источники рисуют крайне непривлекательным. Это естественно потому, что для португальцев он был живым врагом, малайский же летописец не мог простить ему казни своего дяди Тун Мутахира. Все же, даже учитывая предвзятость источников, следует признать, что Махмуд был слабым правителем1. Малакка двигалась в начале XVI в. навстречу катастрофе, не имея в правительстве ни одного сильного руководителя. Эта историческая случайность в значительной мере облегчила португальцам захват Малакки.

1 сентября 1509 г. в малаккском порту впервые появились португальские корабли. Ими командовал Диогу Лопиш де Сикейра. Португальский вице-король Индии Афонсу д'Албукерки поручил ему двойное задание: явно — завязать торговлю с этим крупнейшим экономическим центром Юго-Восточной Азии, тайно—разведать военный потенциал Малакки и возможности ее захвата. «В это время, — пишет Т. Пиреш, — в Малакке находилась тысяча гуджаратских купцов, а также парсы, бенгальцы, арабы — более 4 тысяч человек, а также много купцов клингов (жители восточного побережья Индии, в частности тамилы. — Э. Б.), которые были в Малакке в особенной чести» [229, т. И, с. 254—255].

Все они слышали от своих соотечественников о разбойных действиях португальцев в бассейне Индийского океана, и, естественно, не ждали от прибытия португальцев ничего хорошего, «Гуджаратцы, — продолжает Т. Пиреш, — первые, за ними парсы, арабы и многие клинги обратились к султану с предупреждением, что португальцы — шпионы, имеющие целью захватить Малакку. Султан сказал, что посоветуется с бендахарой (Тун Мутахиром. — Э. Б.). Тогда они, особенно гуджаратцы, отправились к бендахаре с большими дарами и склонили его на свою сторону» [229, т. II, с. 255].

Диогу Лопиш уже выгрузил часть своих товаров на берег, когда султан Махмуд-шах собрал высших чиновников на государственный совет, чтобы решить, как поступить с португальцами. На совете мнения разделились. Тун Мутахир считал, что надо немедленно захватить португальскую эскадру и перебить португальцев. Его поддержал султан, а вслед за ним большинство участников совета. Только лаксамана Ходжа Хасан — недавний победитель Сиама, наиболее компетентный военный специалист, сумевший оценить боевую мощь кораблей европейского типа, решительно выступил против этого проекта. Он призывал не провоцировать войну с Португалией, а оттянуть ее, чтобы успеть подготовиться к обороне. К нему присоединился только начальник полиции. Тун Мутахир обвинил Ходжу Хасана в трусости и сам вызвался исполнять его обязанности. Султан Махмуд-шах принял это предложение и распорядился посадить лаксамапу под домашний арест [229, т. 11, с. 256—257].

Сразу же начались энергичные приготовления к одновременному нападению на португальцев на суше и на море. Согласно плану Диогу Лопиш Сикейра и все португальские командиры приглашались на торжественный банкет, во время которого и должна была начаться атака. Но этот план не удалось сохранить в тайне. Одна яванка, бывшая в связи с португальским моряком, ночью предупредила Сикейру о заговоре. Малаккцам удалось захватить только португальские товары на берегу и два десятка португальцев, охранявших их. Для Сикейры с его малолюдным экипажем (многие погибли от тропических болезней) это было, однако, чувствительным ударом. Не добившись выдачи захваченных моряков, он был вынужден сжечь два корабля и с остатком эскадры отплыть в Индию [280, с. 59].

Тун Мутахир, по-видимому, считал, что навсегда избавился от португальцев. Вместо того чтобы укреплять оборону города, он стал готовить почву для свержения султана, чтобы самому занять его место. Он уже присвоил себе и своей семье отдельные знаки султанского достоинства. Однако он не .вовремя оскорбил влиятельного члена своей фракции, богатейшего тамильского купца Раджу Муделяра и тот через лаксаману Ходжу Хасана, открытого врага бендахары, донес султану о готовящемся заговоре. Слабохарактерный Махмуд-шах, всегда поддакивавший могущественному дяде, на этот раз стал действовать стремительно и беспощадно. В 1510 г. Тун Мутахир был казнен вместе со всей своей тамильской родней. Имущество, конфискованное v них, составило 50 квинталов золота, не считая других драгоценностей. К власти вновь пришла малайская фракция феодальной знати. Бендахарой был назначен поестарелый сын Тун Перака Падука Туан [209, с. 139; 229, т. II, с 258—259; 280, с. 60].

Между тем в Малакке стало известно о захвате португальцами Гоа (25 ноября 1510 г.). Бендахара2 отреагировал на это известие освобождением пленных португальцев из-под стражи. Более того, он вернул им их товары, чтобы они могли прокормиться, продавая их, до прибытия за ними соотечественников. Одновременно были приняты спешные меры к обороне города [280, с. 59].

Но все эти мероприятия уже не могли предотвратить неизбежного. 20 апреля 1511 г. Афонсу д'Албукерки отплыл из Гоа с сильным флотом из 19 судов, в составе которого, кроме пор-тугальских солдат, находились и индийские наемники. 1 июля 1511 г. его флот появился перед Малаккой. Д'Албукерки потребовал выдачи пленных и разрешения построить в городе португальский форт. Султан согласился вернуть пленных, но на второе требование ответил решительным отказом [54, с. 55; 209, с. 159; 280, с. 90].

Обе стороны стали готовиться к сражению. Между тем в малаккском обществе произошел решительный раскол. Немусульманская часть населения, особенно кунцы-индуисты, которые подвергались дискриминации в последние годы правления Махмуд-шаха, была склонна придерживаться нейтралитета или открыто поддерживать португальцев. Во главе пропортугальской партии стоял богатый купец-индуист Ниначату, с самого начала оказывавший большую материальную поддержку пленным португальцам. Примирительную позицию по отношению к португальцам заняла даже значительная часть яванского купечества, в числе которых было много мусульман. Глава яванской общины в Малакке Утимураджа тайно послал д'Албукерки подарки и обещание поддержки. Яванские наемники, которым несколько месяцев не платили жалованья, тоже не хотели сражаться. Этот раскол значительно ослабил ряды защитников Малакки [54, с. 55; 280, с. 69].

Выждав несколько дней, д'Албукерки начал бомбардировку города и сжег все суда, находившиеся в порту, кроме тех, что принадлежали китайцам и индуистам3. Решимость Махмуд-шаха вновь заколебалась. Он прислал д'Албукерки пленных и согласился выделить португальцам участок земли для постройки крепости, а также возместить все убытки.

Но д'Албукерки разведал уже достаточно, чтобы принять решение об общем штурме города. Все подходы к городу были перекрыты прочными деревянными палисадами. Единственные более или менее удобные места находились по обеим сторонам моста через р. Малакку. 25 июля 1511 г. в день Св. Якова, которого д'Албукерки считал своим покровителем, португальский адмирал начал атаковать мост. Португальские суда приблизились к мосту за два часа до рассвета, по малаккцы были начеку и встретили их сильным артиллерийским огнем (в Малакке было довольно много пушек, отлитых в местных мастерских). Однако после нескольких часов жестокого боя португальцам удалось захватить оба конца моста. Поскольку ветер дул с моря, им легко удалось поджечь дома, прилегавшие к мосту. Огонь вскоре распространился вглубь. Большая часть города была охвачена пламенем. При этом сгорел и султанский дворец. К двум часам дня силы атакующих стали иссякать. Страдая от голода и тропической жары, находясь под постоянным обстрелом малаккцев, которые, в частности, пустили в ход отравленные стрелы, португальцы не в силах были удерживать больше мост и плацдармы на берегах. Они вернулись на свои суда и вышли в море [209, с. 164—165].

Отбив первое нападение, малаккцы усилили укрепления моста. Они установили в нем пятьдесят бомбард, оградив края моста прочными палисадами. К северу и к югу от моста они воздвигли новые батареи на месте захваченных ранее порту - гальцагли. Время, однако, работало на д'Албукерки. Раскол среди населения города усиливался. Многие купцы, боясь за свои товары, предпочитали тайные переговоры с противником мобилизации всех сил сопротивления. 10 августа 1511 г. португальцы начали новый штурм Малакки. Д'Албукерки приказал переоборудовать крупную китайскую джонку в своего рода плавучую осадную башню. Малаккцы, видя, что это сооружение приближается к мосту, попытались поджечь ее, но безуспешно. В то время как португальский флот интенсивно обстреливал город, джонка пришвартовалась к мосту и португальцы сильным огнем с вершины башни буквально смели защитников моста. Теперь мост снова оказался в руках солдат д'Албукерки. Защитники Малакки отступили за баррикаду, расположенную между мостом и городской мечетью. Португальцы под командой капитана де Лимы овладели и этой баррикадой и стали продвигаться в глубь города. Тогда султан Махмуд-шах и его сын Ахмад лично возглавили контратаку. В авангарде малаккских сил двигалось 20 боевых слонов. Португальцы сумели ранить передового слона в глаз. Обезумевшее от боли животное повернуло назад и увлекло за собой остальных слонов. На узенькой улочке началась давка. Слоны растоптали многих малаккских воинов, оставшиеся в живых отступили [209, с. 167].

Осторожный д'Албукерки, однако, не стал развивать своего успеха, опасаясь, что португальцы в уличных боях понесут слишком большие потери. Он потратил еще две педели на переговоры с султаном, рассчитывая, что за это время дух большинства защитников будет окончательно подорван. Только 24 августа начался третий и последний штурм Малакки. На этот раз бой длился недолго. Кварталы, заселенные пегуанцами (монами), яванцами и индуистами, сдались противнику, добровольно. Султан Махмуд-шах и его приверженцы бежали в глубь страны. После этого португальцы приступили к планомерному грабежу города. Добыча была огромной. Д'Албукерки разрешил своим солдатам в течение недели убивать всех мусульман, которые появятся на улице. Столица Малаккского султаната была навсегда разрушена, а сам султанат с этого времени получает название Джохорского, по району, в котором основал новую столицу султан Махмуд-шах [54, с. 59; 209, с. 168—169].



1 Т. Пиреш, в частности, писал о нем: «Махмуд был менее справедлив, чем прежние (правители Малакки), и очень распущен. Он был обжора и пьяница, каждый день курил опиум... Он велел убить своего брата Сулеймана из страха, что тот поднимет восстание. Заподозрив раджу Зайнал Абидина (отца нынешнего короля Кампара Абдуллы), он отравил его, хотя Зайнал Абидин приходился ему двоюродным братом. А племянника его Раджу Бунко он заколол крисом. Он заколол крисом свою жену, сестру раджи Зайнал Абидина (мать принца Ахмада.— Э. Б.) без всякой причины. Еще он убил много других людей» [229, т. II, с. 254].
2 Португальские источники ошибочно отождествляют его с Тун Мутахиром. Судя по всему, это был уже Падука Туан, поскольку известие не могло достигнуть Малакки раньше февраля 1511 г.
3 После этого китайцы предложили д'Албукерки свою помощь в осаде Малакки [280, с. 67].
Просмотров: 1095