Д. Ч. Садаев

История древней Ассирии

Глава IV. Изобразительное искусство

 

От изобразительного искусства древних ассирийцев нам осталось много оригинальных произведений. Ведь Ассирия была колыбелью одного из величайших пластических искусств древности.

Об оригинальном ассирийском искусстве можно говорить только начиная с XIV—XIII вв. до н.э. Немногочисленные памятники этого времени обнаруживают ряд любопытных черт. Некоторые из них станут характерными и для периода расцвета искусства Ассирии первой половины I тысячелетия до н.э. Это, во-первых, реалистическое изображение человеческого тела на плоскости и, во-вторых, стремление к передаче развертывающегося действия в определенной последовательности.

Возьмем в качестве образца рельефное изображение на алтаре Тукультининурты I из г. Ашшура (первая половина XIII в. до н.э.). На рельефе изображены два человека, стоящие в молитвенной позе перед алтарем: один из них — коленопреклоненный. Обе фигуры изображают одного и того же царя — Тукультининурту I, который сперва подошел к алтарю, подняв руку в молитвенном жесте, а затем опустился перед ним на колени. Фигура царя в профиль в обоих случаях изображена довольно правильно. Рельеф очень плоский, фигуры несколько схематизированы и скованны.

Изображение на обломке круглой плакетки из черного камня (также из Ашшура), датируемое примерно тем же временем, носит совершенно иной характер. На фрагменте можно различить часть сцены, очень живо изображающей эпизоды битвы. В правом углу — два обнаженных падающих человека, видимо только что убитых, в левом — сцена рукопашного боя. Один из сражающихся (победитель), от изображения которого сохранились только рука и нога, хватает за волосы другого воина, а ногой наносит ему удар в солнечное сплетение (прием борьбы в древневосточном искусстве ни разу не изображавшийся), и тот падает на колени. Все фигуры прекрасно моделированы, пластичны, тщательно проработана мускулатура стройных сильных тел воинов.

Раскопки дворца Тукультининурты I обнаружили великолепные стенные росписи декоративного и орнаментального характера. Для облицовки нижней части стен применен глазурованный кирпич, причем на 600-700 лет раньше, чем в позднем Вавилоне.[203]

Времена недавнего митаннийокого господства сильно сказались на этих памятниках. Очень ясно прослеживаются хеттско-хурритские черты, которые характеризуются органичным сочетанием архитектуры и скульптуры, в то время как в шумерских и вавилонских зданиях скульптурные украшения не выдвигаются на первый план и играют второстепенную роль.

Украшение зданий рельефными изображениями гениев с головами птиц во дворце Тиглатпаласара I типично для хетто-хурритского искусства, оказавшего мощное воздействие на Ассирию. Вавилонские художники этого сюжета не использовали.

В Месопотамии найдено мало статуй, и они уступают по красоте египетским. Ассирийский известняк оказался слишком мягким и пригодным главным образом лишь для барельефных изображений. Зато ассирийские художники ваяли великолепные рельефы на алебастровых и известняковых плитах.

Для ассирийского изобразительного искусства характерен особый подход к образу человека: стремление создать идеал красоты и мужества. Этот идеал воплощался в образе царя-победителя, «царя могучего, царя вселенной, сильного мужа».

Во всех фигурах древних ассирийцев, рельефных и скульптурных, подчеркиваются физическая мощь, сила, здоровье, которые выражаются в необычайно развитой мускулатуре, в густых и длинных курчавых волосах. Портретность здесь никакой роли не играет, черты лицы идеализируются и обобщаются, вполне точно передавая только антропологический тип. В рельефных изображениях к IX в. до н.э. уже устанавливается строгий канон — голова, нижняя часть тела, ноги изображаются в профиль, глаза — в фас, плечам придается специфический разворот: ближнее к зрителю дается в профиль, дальнее — в фас.

Круглая скульптура в ассирийском искусстве представляет собой лишь чисто декоративный элемент архитектурного ансамбля и часто подчинена рельефу.

Интересна статуя царя Ашшурнасирапала II высотой 1,06 м, представляющая собой почти правильный нерасчлененный цилиндр. Камень обработан самым тщательным образом: выделяется каждый завиток прически, бороды и усов, каждая бахромка одежды. Такое же богатое впечатление производит статуэтка Ашшурнасирапала из янтаря, инкрустированная золотом и полудрагоценными камнями. Следует учесть, что янтарь — материал очень редкий в Ассирии. Вероятно, он попадал сюда из Финикии, куда, в свою очередь, доставлялся с берегов Балтийского моря.

Ассирийцы создали новый, военный жанр. На рельефах царских дворцов художники с поразительным искусством изображали военную жизнь. Они создали грандиозные батальные картины, на которых воинственное ассирийское войско обращает в бегство противников.

На алебастровых плитах, украшавших стены царских дворцов, сохранились рельефные изображения сцен охоты и военных [204] походов, придворной жизни и религиозных обрядов. Вот на колесницах, запряженных резвыми скакунами, стоят бородатые ассирийские воины. Они натягивают большие луки и разят стрелами трусливо бегущих вражеских воинов; колесницами и копытами боевых коней давят, топчут раненых и убитых врагов. На другой плите ярко и выразительно изображен штурм крепости, построенной на вершине отвесной скалы в северной стране Наири.

Ассирийские рельефы привлекают своей торжественностью, выразительностью, простотой и величием. Мастера, создавшие их, любовно и внимательно всматривались в окружающую природу. На рельефах часто встречаются сцены охоты. Заслуживает особого внимания один из замечательных шедевров древней скульптуры, на котором изображена ревущая львица, пронзенная тремя стрелами. Она ревет от отчаяния и бессильной ярости, волоча по земле парализованные конечности. Талантливое произведение свидетельствует не только о хорошем знании анатомии, но и привлекает исключительным реализмом и силой воздействия, на которые способен лишь вдохновенный художник. Хотя величественную голову зверя охватили уже первые тени предсмертной судороги, в напряженных мускулах еще пульсирует горячая кровь. Воспроизведя на плите этот драматический эпизод из охотничьей жизни, ассирийский художник создал скупой, почти стилизованный рисунок львицы, благодаря чему композиция вызывает глубочайшее восхищение своей несравненной гармонией и красотой.

Скульптура играла важную роль в облике ассирийских дворцов. Человек подходил к дворцу, и у входа его встречали каменные фигуры крылатых духов — охранителей царя: невозмутимые, непроницаемо-величественные львы и крылатые быки с человеческими головами. При внимательном наблюдении можно установить, что у каждого крылатого быка пять ног. Это был оригинальный художественный прием, рассчитапный на своеобразный оптический обман. Каждый, кто приближался к воротам, видол сперва только две ноги человеко-быка, неподвижно упирающиеся в постамент. Войдя в ворота, он бросал взор на гигантскую фигуру сбоку. При этом левая передняя пога уходила из поля зрения, зато можно было заметить две задние ноги и лишнюю переднюю, отставленную назад. Таким образом, создавалось впечатление, что бык, который только что стоял спокойно, теперь внезапно зашагал.

Художник сознательно изображал пять ног, учитывая, что их нельзя будет увидеть все одновременно. Делалось это с той целью, чтобы показать священное животное то стоящим, то идущим. В залах дворцов по стенам тянулись бескопечные скульптурные фризы. Изображения лишь слегка выступали на гладкой поверхности стены, но контуры отдельных предметов резко очерчивались резцом, чтобы вся сцена «читалась» без труда.

Каждая деталь барельефа выполнялась пластично и точно. Можно свободно разглядеть детали одежды, остроконечные [205] шлемы воинов, колесницы и упряжь, украшенную богатым и красивым орнаментом. На рельефе времен Ашшурнасирапала (Государственный Эрмитаж) тончайшей гравировкой выполнена вышивка оборки платья.

Рельефы представляли собой обычно своего рода хронику событий, происходивших в правление того или иного царя. Изображались воины, толпы пленников, прославлялись победы над врагом. В сценах кровопролитных, ожесточенных сражений, стремительной погони и яростных схваток, полных охотничьего азарта, которые сменяют друг друга на барельефах, ассирийские художники отобразили необузданные, горячие натуры царей, воинов и охотников. Все эти сцены художник видел своим зорким и впечатлительным глазом, тонко чувствующим поэзию в жизни. Очень интересны по своему содержанию сцены из походной жизни, однако выполнены они наивно. Здесь много мелких подробностей: птицы на ветках и гнездах, рыбы в воде. Люди сплошь и рядом крупнее лошадей, а птицы — деревьев. Царь обыкновенно выше своих слуг, а ассирийцы превосходят ростом своих врагов. Все головы даны только в профиль; лица часто лишены всякого выражения. Однако изображения царей и их приближенных поражают умением передавать силу и величие: у них коренастые фигуры, мускулистые руки и ноги.

Тщательная разделка камня создавала ощущение пышности, парадности внешнего облика фигур; это великолепие наряду с подчеркиванием физической мощи должно было возвеличивать могучего правителя.

Надо полагать, что ассирийские художники расписывали стенные барельефы, выполненные с удивительной пластичностью, чтобы создать им большую живость. К сожалению, краска стерлась от времени, и мы можем только догадываться о первоначальной росписи рельефов.

Изображения на рельефах времени Салманасара III стилистически близки рассмотренным. Но здесь уже определеннее проявляется направление, которое будет характерным для ассирийского искусства в целом, — повествовательность действия (развивающегося во времени и пространстве), а также документальность изображаемых событий, которые, по существу, дополняют царские анналы, рассказывающие о походах владык. Рельефы обычно сопровождались даже пояснительными подписями.

Искусство времени Саргона II гораздо скульптурнее; рельеф здесь более выпуклый. Иногда встречаются изображения людей в различном масштабе. Богаче и разнообразнее тематика военных сцен: наряду с обычными эпизодами боя, осады и казни пленных мы встречаем мотивы разграбления взятого города, позволяющие изображать детали военного быта, а также строительство зданий (перевозка по воде и выгрузка балок). Развивается документализм изображений. Так, последовательный ряд сменяющих друг друга сцен на рельефе, посвященном походу на г. Мусаир в 714 г. до [206] н.э., ночти буквально совпадает с описанием их в реляции-отчете Саргона II богу Ашшуру об этом походе.


Охота на онагров. Фрагмент рельефа из дворца царя Ашшурбанапала в Ниневии.
Лондон. Британский музей

Все эти черты находят свое развитие на рельефах царя Синаххериба. С этого времени наступил второй этап развития ассирийского искусства. Фигуры резко уменьшаются в размерах, что позволяет разместить на одной плите гораздо большее количество изображений. Так, на рельефе, изображающем перевозку каменного быка, на площади 15 кв. м помещено более 120 фигур.

Фигура царя не занимает центрального моста в композиции — она помещена сбоку и не выделена масштабно. Введен элемент пейзажа, который играет роль орнамента.

В то же время пейзаж на рельефах Синаххериба может служить и для характеристики места действия: конница спускается по склону [207] горы. На фоне безбрежных гор и лесов всадники кажутся крохотными. Внизу, на переднем плане, — горы, покрытые хвойными деревьями, дальше, в низине, — виноградники, за ними — река, за рекой — дорога. Над всей композицией возвышаются горы. Очень живо даны сцены переправы воинов на бурдюках.

Завершающим этапом ассирийского искусства явились рельефы на стенах дворца Ашшурбананала. В двух разных резиденциях царя они несколько различны по характеру. Во дворце Синаххериба в Ниневии, где жил и Ашшурбанапал, рельефы мало отличались от памятников предыдущего времени. Таковы битва под стенами Суз, гибель эламского царя Теуммана.

Рельефы в другом дворце, построенном при Ашшурбанапале, намного живее и свободней. Таковы, например, сцены, изображающие арабский поход царя. Характерен фрагмент со сценами из жизни военного лагеря. В одной из палаток воинам оказывается врачебная помощь (раненому дают пить, тут же стоит ложе). В другой палатке они заняты свежеванием туши. Около палаток — два верблюда, козлы и козы, видимо захваченная добыча.

Подлинными шедеврами справедливо считаются сцены царской охоты на львов, в так называемой «царской комнате». Сравнив их с ранними помятниками ассирийского искусства (рельефами Ашшурпасирапала), можно понять, какой скачок совершило ассирийское искусство за 200 лет. Это заметно хотя бы на примере характерного для всех периодов изображения царя, скачущего на лошади. Перед нами — стремительно несущийся конь, в руках царя натянутые поводья, изображение полно экспрессии, движения.

Вообще самые большие удачи ассирийских художников в это время достигнуты именно в плане композиции. Сцены охоты на газелей, где небольшие фигуры животных (дикий осел и царская лошадь, газель, оберегающая своего детеныша, свирепые собаки) свободно размещены в пространстве, дают ощущение степного простора.

Мастерство художника тем более вызывает восхищение, когда узнаешь, что все эти прекрасные изображения выполнены, как это удалось доказать акад. Б. Б. Пиотровскому, путем комбинации ранее созданных трафаретов.

По мнению Б. Б. Пиотровского, законченные композиционные группы — заключительный этап развития ассирийского дворцового искусства. Ученый предполагает, что если бы Ассирийское государство сумело оттянуть свою гибель, то декорировка стен дворцов была бы чисто орнаментальной. Так, по существу, и произошло: Нововавилонское царство, которое стадо наследником Ассирии, в том числе и в области изобразительного искусства, в убранстве своих дворцов использовало только декоративные мотивы.

Огромный масштаб работ по декорировке дворцовых зданий неизбежно вызывал необходимость в использовании труда большого числа художников-подсобников, резчиков по камню и живописцев-ремесленников, которые также не могли бы работать, не имея [208] готовых трафаретов. Поэтому ассирийские цари держали в своем распоряжении гениальных художников, проявивших свое мастерство в разработке великолепных моделей.

Ассирийские рельефы IX—VII вв. до н.э., найденные при раскопках древних столиц Ассирии, заняли почетное место в крупнейших музеях мира — Англии, Франции, ГДР, Ирака, США и других стран.

Замечательные образцы рельефов из Нимрудского и Хорсабадского дворцов хранятся в Государственном Эрмитаже в Ленинграде.

Однако выдающиеся образцы изобразительного искусства древних ассирийцев мы встречаем не только во дворцах столицы Ассирии, но и в провинции. Самым значительным памятником провинциальной архитектуры Ассирии является дворец ассирийского наместника в Тиль-Барсибе (Северная Месопотамия, современный Тель-Ахмар). Он стоял на высоком холме и по великолепию мало уступал дворцу Саргона. В его состав входил комплекс больших дворцов и залов со сложной системой отводных и дренажных труб и даже ваннами.

Стены парадных залов были покрыты росписями, выполненными синей, красной и черной краской по белому фону. Росписи изображали царя в батальных и охотничьих сценах, причем расцветка изображений была условной (например, синие лошади, красные всадники и т. д.). В некоторых залах сохранились декоративные панно с изображением быков и козлов, обрамленные орнаментальным фризом. Росписи даны в тонкой графической манере и по живости изображения принадлежат к лучшим памятникам ассирийского искусства.


Ассирийские войска штурмуют вражескую крепость. Фрагмент рельефа [209]

Ассирийские художники многое воспринимали у своих южных и западных соседей. Если в росписях они часто следовали образцам южной Месопотамии, то при широком применении в архитектуре скульптурных элементов (например, ортостатов, т.е. плит с рельефами, поставленных на ребро) сказалось хеттско-хурритское влияние.

Подобное использование архитектурных приемов и художественных сюжетов, заимствованных у других народов, ни в коей мере нельзя считать рабским подражанием. Ассирийцы переосмысливали чужие образцы, внося в них много оригинального.

Просмотров: 5202