Борис Александрович Гиленсон

История античной литературы. Книга 1. Древняя Греция

3. Александрийская поэзия

 

   К художественному вкладу эллинизма наряду с новоаттической комедией надо отнести то, что объединяется понятием «александрийская поэзия». Это творчество группы поэтов, прежде всего Каллимаха, Феокрита и Аполлония Родосского, которые группировались вокруг прославленной своими фондами Александрийской библиотеки. Они также входили в круг ученых, близких ко двору египетской династии Птоломеев. Наряду с двумя гаванями, библиотекой, Фаросским маяком (известным как одно из семи чудес света) Александрия была знаменита своим Музеем, в котором ученые предавались научным изысканиям, в частности, в области филологии, критической обработки классических текстов.



   ОБЩИЕ ОСОБЕННОСТИ. Творчество поэтов «александрийцев», при всем различии их индивидуальностей, отмечено некоторыми общими чертами, характеризующими эллинистическую словесность в целом. Это – отход от общественной проблематики, отличавшей литературу классического периода, внимание к бытовым подробностям, деталям, к психологии, индивидуализация образов. Ведущую роль в тематике играла обработка мифов и преданий. Некоторые из поэтов, близкие к придворной среде, отзывались на эстетические вкусы и запросы верхушки. Сама тематика «александрийцев» обусловила приоритет не крупных, а, напротив, малых форм. Это эпиллий, или малый эпос, небольшая поэма, обычно написанная гексаметром на мифологический сюжет; элегия, произведение малого объема, обычно любовного содержания; идиллия, лирическое стихотворение, построенное как пейзажная или жанровая зарисовка. «Александрийцы» явили новый тип ученого поэта, сочетавшего сочинение стихов с научной, филологической деятельностью, с разработкой малоизвестных мифов, с историко-этнографическими изысканиями. Подобное оригинальное соединение поэта и ученого будет в дальнейшем наблюдаться в мировой литературе: назовем в этой связи имена Лонгфелло, Брюсова, итальянца Джозуэ Кардуччи, Максима Рыльского.



   КУЛЬТ ФОРМЫ. Наконец, александрийцы исповедовали культ художественной формы. Они увлеченно работали над стилем, словом, отделывали каждую строчку, экспериментировали. Их поэтическое наследие, дошедшее до нас далеко не в полном виде, являет счастливое богатство жанровых разновидностей: помимо уже упоминавшихся эпиллия, элегии, идиллии, назовем гимны, эпиграммы. Последние представлены такими разновидностями, как эпиграммы любовные, застольные, увещевательные, философские, описательные. Добавим к ним стихотворные эпитафии.

   Исследовательница александрийской поэзии М. Грабарь-Пассек, проводя интересные параллели между изобразительным искусством и литературным наследием эллинизма, устанавливая их общие эстетические параметры, употребляет применительно к стилистической отделке александрийцев термин «торевтика», т. е. тонкая гравировка по металлу. Увлечение александрийцев формальными изысками имело своим результатом создание т. н. «фигурных стихов», которые могли внешним видом напоминать звезду, топорик, крыло птицы.



   ЛЮБОВНО-ЭРОТИЧЕСКИЕ МОТИВЫ. «Александрийская» поэзия пронизана любовно-эротическими мотивами. В ней постоянно присутствуют Афродита, Эрот, имена гетер, возлюбленных поэтов, которые, как можно судить, приносили и радость, и огорчения. Любовь взаимная – упоительна, но отвергнутая – невыразимо жестока. Посидипп, сицилиец (III в. до н. э.), пишет серию эпиграмм «На гетер». Он славит некую Калистион: ни один из ее любовников не был прогнан от ее дверей. Зато некая Филенида была двулична в своих клятвах:

 

Знаю: милее меня нет для тебя никого,

Только пока ты в обьятьях моих. Отдаваясь другому.

Будешь, наверно, его больше любить, чем меня.

 

   Мысль о непрочности любовных отношений с гетерами – постоянный мотив в творчестве многих поэтов. Его так выражает Асклепиад Самосский.

 

Я наслаждался игрою любви с Гермионой.

Пояс из разных цветов был, о Киприда, на ней

И золотая была на нем надпись: «Люби меня вволю.

Но не тужи, если мной будет другой обладать».

 

   Целая галерея гетер предстает в поэзии Мелеагра Гадарского: одной из них, Зепориле, он посвящает цикл стихов. Лишь утром покидает шалун Эрот поэта, но ненадолго. Этот стрелок таится в глазах Зепорилы. Кажется, поэт неистощим, находя все новые и новые зажигательные подробности в своих возлюбленных. Вот некая Тимо: «кинула взор и зажгла, раз прикоснулась – и твой». Вот Асклепида с глазами подобными светлому морю: «всех соблазняет поплыть с нею по волнам любви». Увлечения поэта были сильными и глубокими: свидетельство тому – цикл, посвященный Гелиодоре. Казалось, поэт бессилен утолить свое чувство:

 

Сжалься, Эрот, дай покой наконец мне от страсти бессонной

К Гелиодоре. уважь просьбу хоть музы моей.

 

   Видимо, лишь кончина Гелиодоры, о которой поэт искренне скорбит, прервала их связь. Знаменательно, что эта горестная история вдохновила К.Н. Батюшкова, сделавшего вольный перевод одного из стихотворений цикла, где есть такие строки:

 

В обители ничтожества унылой,

О незабвенная, прими потоки слез,

И вопль отчаянья над хладною могилой,

И горсть, как ты, минутных роз!

Ах, тщетно все! И вечной сени

Ничем не призовем твоей прискорбной тени:

Добычу не отдаст завистливый Аид.

Все онемение, все хладно, все молчит.

 

Просмотров: 1644