Борис Александрович Гиленсон

История античной литературы. Книга 1. Древняя Греция

2. Менандр

 

   Известны такие мастера новоаттической комедии как Дифил и Филемон; но в истории литературы остался прежде всего Менандр (ок. 342–292 г. до н. э.).

   Биография его пестрит «белыми пятнами». Известно лишь, что он жил в Афинах, сторонился общественно-политической деятельности, был прекрасно образован, начитан, питал склонность к философии. Человек независимый, не бедный, отклонил предложение царя Птоломея переселиться в Александрию. Менандр жил на вилле неподалеку от Пирея, общаясь с близкими друзьями и единомышленниками. Красавица-гетера Гликера стала его музой-вдохновительницей.

   Он написал от 105 до 108 комедий, 8 раз брал первый приз в соревнованиях драматургов. Однако от Менандра дошли до нас небольшие, хотя многочисленные отрывки, но ни одной полной пьесы. Сохранился папирус, на котором записаны значительные фрагменты комедий Менандра: «Герой», «Отрезанная коса», «Третейский суд», «Семиянка». В 1956 г. произошло счастливое для классической филологии событие: была найдена полностью сохранившаяся комедия «Угрюмец» (другие заголовки «Брюзга», «Человеконенавистник»). В 1964 г. – значительная часть еще одной комедии «Сикионец». Всего большей частью во фрагментарном виде известны 10–12 комедий Менандра.



   «УГРЮМЕЦ». Центральный герой комедии «Угрюмец» – старик крестьянин Кнемон, человек тяжелого, раздражительного нрава, постоянно всем недовольный. Из-за этого его оставила жена. Кнемон ведет отшельническое существование. Тяжелый жизненный опыт превратил его в озлобленного брюзгу:

 

…черствым стал я оттого.

Что на низость человечью, на корыстный ум людской

Нагляделся в жизни вдоволь. Я уверен был: никто

Никому на свете блага не желает. Это мне и вредило.

 

   Развитие сюжета связано с тем, что в его красивую дочь влюбляется юноша из богатой семьи Сострат, увидевший ее во время охоты в сельской местности. Но, будучи робким по натуре, Сострат боится лично объясниться с отцом девушки и посылает свататься своего раба. Но тот не может выполнить поручение Сострага, натолкнувшись на вздорное поведение Кнемона, который гонит всех прочь.

   В дальнейшем Сострат появляется у дома Кнемона, знакомится с пасынком старика Горгием. Последний убеждается в порядочности соискателя руки своей сестры. Сострат хочет сам переговорить с Кнемоном; переодевшись крестьянином, он имитирует полевые работы на соседнем с кнемоновским участке земли, но подобный «маскарад-показ» оказывается не нужным, так как Кнемон не выходит в поле. Но здесь вмешивается случай, который вообще играет заметную роль в новоаттической комедии.

   Стремясь достать сорвавшееся с веревки ведро, Кнемон падает в колодец, откуда его извлекает Горгий, которому помогает Сострат. После пережитого потрясения старик Кнемон переоценивает свое поведение и рассуждает о том, что люди должны приходить друг другу на подмогу:

 

…Только Горгий, да и то с большим трудом,

Мне глаза открыл, поступок благородный совершив.

 

   Кнемон возлагает на Горгия ведение своего хозяйства и также заботу о том, чтобы выдать замуж сводную сестру. Между молодыми людьми, Горгием и Сострагом, достигается полное взаимопонимание: Сострат легко добивается от своего отца согласия на брак с дочерью Кнемона, бесприданницей. Кроме того, его собственную сестру, богатую невесту, выдают замуж за Горгия.



   «ТРЕТЕЙСКИЙ СУД». Если в «Угрюмце» мы не находим интриги, то в другой «хрестоматийной» пьесе Менандра «Третейский суд» обнаруживаем исчерпывающий набор сюжетных ходов, типологию характеров, отличающих новоаттическую комедию. Пьеса эта также сохранилась в неполном виде, утеряны группы стихов, десятки строк и даже отдельные страницы.

   В «Третейском суде» имеется своя предыстория, т. е. события, происшедшие в прошлом, раньше тех сцен, которые развертываются на глазах у зрителей. Главный герой – молодой человек Харисий во время празднеств, будучи в состоянии опьянения, совершил насилие над девушкой из состоятельной семьи Памфилой. Через некоторое время он женился на этой девушке, отнюдь не ассоциируя ее с данным эпизодом.

   Через пять месяцев после свадьбы, во время отлучки мужа, Памфила родит ребенка и, опасаясь за свою репутацию, подкидывает его. Подобный выход из неприятной для молодой женщины ситуации не был редкостью в афинском обществе. Об этом узнает вездесущий раб Онисим, который спешит доложить своему хозяину. Харисий, не догадываясь, что он – отец ребенка, оскорблен тем обстоятельством, что жена имела с кем-то, как он полагает, связь до брака. Он оставляет Памфилу и переселяется к приятелю Хэрестрату. Как и свойственно молодым людям в новоаттической комедии, будут в состоянии психологического стресса, они пытаются «сиять» депрессию кутежами и вином. Харисий вновь обращается к услугам знакомой гетеры Габротонон, что тоже соответствовало нравам афинской молодежи.

   Действие развертывалось между двумя домами, находящимися рядом: Хэрестрата и Харисия, где теперь пребывает в одиночестве Памфила.

   Встревоженный положением в семье своей дочери, ее отец Смикрин, являющий характерный тип «старика», надеется узнать подробности, но безуспешно. На улице его, незнакомого человека, останавливают два раба, Сириек и Дав, и просят выступить третейским судьей, т. е. независимым арбитром в возникшем между ними споре. Данная сцена и является завязкой событий в пьесе. Суть их спора сводится к следующему. Два месяца назад пастух Дав нашел в лесу брошенного ребенка и некоторые оставленные с ним вещи. Дав взял себе ребенка, но потом понял, что эта обуза будет для него слишком тяжела и, уступив просьбе, отдал ребенка своему приятелю рабу Сприску, угольщику, у которого умер новорожденный. Однако Сириск, узнав, что вместе с подкидышем находились и оставленные для него вещи, настаивает, чтобы Дав их также вернул ему. Дав отказывается. Вот этот спор и призван разрешить в качестве третейского судьи Смикрин. Он принимает сторону Сириска, установив, что именно ему должны принадлежать вещи ребенка.

   Взяв возвращенные вещи, Сириек их разбирает, а проходящий мимо раб Харисия Онисим замечает среди них перстень-печатку своего хозяина. Это уже явный знак того, что Харисий был отцом подброшенного ребенка. Онисиму удается выпросить у Сириска этот перстень. Как выяснится позднее, во время насилия над Памфилой девушка сняла перстень с пальца Харисия, дабы позднее опознать отца в случае рождения ребенка. Однако Онисим боится сообщить о найденном перстне Харисию, который уже озлоблен на раба за то, что тот выдал ему тайну Памфилы и испортил настроение.

   Ситуация разрешается благодаря вмешательству гетеры Габротонон, с которой Харисий состоял в связи еще до вступления в брак. Тоскуя по жене, стремясь забыться в вине, он вот уже три дня, как не притрагивается к гетере, чем она уязвлена. Ей и поведал Онисим историю с перстнем, который хозяин потерял на ночном празднестве. Гетера вспоминает, что тогда Харисий совершил насилие над какой-то девушкой. Следовательно, надо найти мать подкинутого ребенка. Тогда Габротонон придумывает такой хитроумный план. Она надевает перстень Харисия, а тот, увидев его, приходит в смятение. Он думает, что Габротонон – мать подброшенного ребенка. Когда об этом узнает Смикрин, отец Памфилы, то совершенно возмущен аморальным поведением тестя и требует от Памфилы, чтобы она окончательно рассталась с Харисием. Однако Памфила отказывается подчиниться воле отца. Она все еще любит мужа. И это несмотря на то, что перед ней маячит невеселая перспектива: Харисий может взять к себе гетеру, имея законную жену. Несохранившийся финал пьесы, по-видимому, был таков. Габротонон встречает на улице заплаканную Памфилу и понимает, что именно она – девушка, опозоренная на ночном празднике. Гетера, демонстрируя свое благородство, признается, что, назвав себя матерью ребенка, пошла на хитрость. Все заканчивается «узнаванием», т. е. благополучным финалом. Онисим и Габротонон помогают Харисию, остро переживающему случившееся, – ведь и его поведение не идеально, – понять, что он – отец подкинутого ребенка. Харисий возвращается к жене. Габротонон же за оказанную помощь получает свободу; Смикрин становится дедом пятимесячного внука.



   ПСИХОЛОГИЗМ КОМЕДИИ. ГУМАНИСТИЧЕСКИЙ ПАФОС. Происходящие в пьесе счастливые совпадения, случайности – это та условность, неизбежно проистекающая из самой природы комедийного жанра. Правда, сюжет и система образов в «Третейском суде» говорят о том, что это уже не комедия «в чистом виде», ибо она приближается к тому, что можно назвать бытовой драмой. Взять хотя бы Харисия: казалось бы, стереотипная фигура «юноши», молодого человека, но сколь многогранно он обрисован! Он и легкомысленный, и искренний в своих чувствах, несдержан в переживаниях, когда рвет на себе волосы, горько бранит себя. Интересна и фигура Памфилы: эта женщина, решившая подбросить новорожденного, остро переживает свою драму, признается, что «чуть не ослепла, плача», а когда Смикрин собирается силой увести ее от беспутного мужа, то, стремясь сохранить семью, готова назвать отца «деспотом».

   В целом в этой да и других пьесах Менандра присутствует гуманистическое мироощущение драматурга, сочувствующего своим героям, понимающего их проступки и слабости. Драматург – это художник, для которого жизнь многообразна и сложна.



   ЗНАЧЕНИЕ МЕНАНДРА. По-видимому, Менандр (как в свое время и Еврипид) не был в полной мере оценен современниками. Но сюжеты Менандра, да и все те, что бытовали в новоаттической комедии, подвергались переработке и освоению в новых исторических условиях уже мастерами римской комедии. Плавтом и Теренцием. Это дало основание крупному исследователю античной драмы В.Н. Ярхо обосновывать правомерность введенного им термина «греко-римская комедия».

Просмотров: 3926