Алексей Горбылев

Ниндзя: боевое искусство

Укрепление позиций сюгэндо

 

   Нечто похожее на ситуацию с буддийскими монастырями происходило и с сюгэндо. В эпоху Хэйан после прекращения гонений на него сюгэндо сильно укрепило позиции. В это время оно из стихийного движения отшельников-одиночек с весьма пестрыми представлениями о религиозных доктринах и методах практики переросло в сравнительно единое мощное течение с характерными ритуалами и формами аскезы, с храмами и угодьями, с мощными группировками ямабуси.

   В это время священные горы сюгэндо привлекают тысячи паломников со всех концов Японии. Наибольшей популярностью у богомольцев пользовались горы Кумано и Кимбу-сэн – важнейшие центры аскезы сюгэндо.

   Паломническое движение коснулось не только монахов и низшей знати, но и аристократов высших рангов и даже императоров. Так, по сообщениям «Гэмпэй сэйсуй ки» («Повесть о расцвете и падении Минамото и Тайра»)[15], паломничества в Кумано совершали императоры Хэйдзи, Кадзан, Хорикава; Сиракава ездил туда 5 раз, Тоба – 8, Го Сиракава – 49!

   Императоры и аристократы подносили тамошним сюгэндзя весьма щедрые дары, включая земли, освобожденные от уплаты налогов. Это вело к обогащению центров сюгэндо, возникновению замечательных храмов и монастырей, имевших большие земельные владения с прикрепленными к ним крепостными крестьянами. По сути, в эпоху Хэйан храмы сюгэндо, подобно буддийским монастырям, превратились в крупных феодалов, завели собственные боевые дружины и стали весьма активно участвовать в междоусобицах. Очень точно об этом написал американский исследователь Байрон Эрхарт: «Когда сюгэндо стало более организованным, оно стало представлять соединение религиозной и мирской власти. Яростная вражда между разными группами сюгэндо, которая обычно была завуалирована «религиозными» спорами по поводу использования определенных ритуалов или одеяний, чаще была борьбой за политический и финансовый контроль определенного района».

   За относительно короткий срок центры сюгэндо, прежде всего Кумано и Кимбу-сэн, накопили огромную военную и политическую силу. Большое влияние в конце XII в. имел, например, настоятель Главного храма (Хонгу) Кумано. Согласно «Хэйкэ моногатари», в период войн между Тайра и Минамото Тандзо настоятель Кумано поддерживал то ту, то другую сторону, но в канун решающей битвы встал на сторону Минамото и, «собрав 2000 челядинцев, отплыл в Данноуру в ладьях, коих было у него больше двух сотен. На своей ладье поместил он изваяние бодхисаттвы Каннон, на знамени начертал имя бога Конго-додзи. Завидев корабли Тандзо, и Тайра, и Минамото пали ниц и поклонились священному изваянию, но когда стало ясно, что Тандзо плывет в стан Минамото, Тайра приуныли и пали духом».

   В «Гикэйки» («Сказание о Ёсицуне»)[16] мы также читаем о военной мощи Кумано: «Если Новый Храм и Главный Храм (два основных храма Кумано. – А. Г.) объединятся для отпора, то и через десяток лет не ступить врагу на землю Кумано!»

   Не меньшую силу имело и объединение ямабуси горы Кимбу-сэн, что в Ёсино, с центром в храме Конго-дзао-до. Источники донесли до нас сведения о ряде войн между Кимбу-сэн и монастырем Кофуку-дзи. Первая война развернулась в 1093 г., вторая – в 1145-м. В «Кофуку-дзи руки» («Записи о скитаниях Кофуку-дзи»)[17] содержится любопытная характеристика горы Кимбу-сэн, вложенная в уста знаменитого воина Минамото-но Тамэёси: «Крепость Кимбу-сэн нельзя атаковать поспешно. По моему мнению, нужно подавить ее с осторожностью». А вот описание тамошних сохэев в «Гикэйки»: «В тот день вел монахов не настоятель, а некий монах по имени Кавацура Хогэн. Был он беспутен и дерзок, но он-то и возглавил нападающих. Облачен и вооружен был он с роскошью, не подобающей священнослужителю. Поверх платья из желто-зеленого шелка были на нем доспехи с пурпурными шнурами, на голове красовался шлем с трехрядным нашейником, у пояса висел меч самоновейшей работы, за спиной колчан на 24 боевых стрелы с мощным оперением из орлиного пера «исиути», и оперения эти высоко выдавались над его головой, а в руке он сжимал превосходный лук двойной прочности «футатокородо». Впереди и позади него выступали пятеро или шестеро монахов, не уступавших ему в свирепости, а самым первым шел монах лет сорока, весьма крепкий на вид, в черном кожаном панцире поверх черно-синих одежд и при мече в черных лакированных ножнах. Неся перед собой щиты в четыре доски дерева сии, они надвигались боком вперед…»

Просмотров: 2189