А. Кравчук

Закат Птолемеев

Клеопатра в Риме

 

Официальной целью визита Клеопатры в Рим было заключение союзнического договора между двумя государствами. Поэтому царица прибыла в столицу вместе со своим братом, супругом и соправителем Птолемеем XIV, которому в ту пору было не больше двенадцати лет. Несмотря на то, что в Египте стояли римские легионы, она не решилась оставить его там. Враги царицы могли выкрасть мальчика, объявить его единовластным правителем и снова довести дело до войны. С Клеопатрой был ее годовалый сын. Никто не сомневался, что это ребенок Цезаря, но официально об этом не говорилось.

Царская чета была принята с надлежащим почетом. Диктатор отдал в их распоряжение свою загородную виллу, расположенную в парке на правом берегу Тибра, на холме Яникул.

Египетская монаршая чета прибыла в Рим летом 46 года, после торжественных триумфов Цезаря. Их приезд был заранее продуман так, чтобы Клеопатре не пришлось присутствовать на празднествах, которыми ее гостеприимный хозяин и возлюбленный отмечал победу [139] над Египтом. Она, конечно, только порадовалась бы, увидев свою сестру Арсиною в оковах. Но по политическим и светским соображениям ее избавили от этого зрелища.

Появление Клеопатры в столице Римского государства произвело сильное и очень неблагоприятное впечатление. Чего только не рассказывали об александрийском увлечении Цезаря! В памяти людей еще совсем свежи были солдатские шутки и песенки. Но празднество 26 сентября того же года вылилось в настоящий скандал.

В этот день Цезарь, занимавший высокую должность верховного понтифика, должен был открыть построенный на его средства храм Венеры Родоначальницы. Согласно старинной легенде, род Юлиев, к которому принадлежал и Цезарь, вел свое начало от богини любви. Обет о постройке этого храма Цезарь дал еще на полях под Фарсалом, накануне сражения с войсками Помпея. Вот что рассказывает об этом один из позднейших историков:

«Принося в полночь жертву Марсу, он взывал и к своей прародительнице Венере (весь род Юлиев, полагал он, происходит от Энея и его сына Ила, слегка изменив его наименование) и дал обет в случае успеха построить в Риме в благодарность храм Венере-победительнице. Когда на небе сверкнул свет со стороны лагеря Цезаря и погас в месте расположения лагеря Помпея, те, которые находились при последнем, говорили, что им предстоит совершить нечто блестящее над врагом. Цезарь же толковал это знамение так: напав на Помпея, он затмит дела Помпея».83)

Казалось бы, исполнение обета — дело благочестивое и соответствующее традиции. Однако рядом со статуей Венеры в храме стояло прекрасное золотое изображение Клеопатры. Правительницу чужеземного государства, с которым совсем недавно велась война, Цезарь вознес до уровня богини!

Что побудило диктатора так открыто демонстрировать свои чувства? Ведь он прекрасно понимал, какое раздражение вызовет возвеличение женщины, о его любовной связи с которой было широко известно. Наиболее вероятным кажется следующее объяснение поступка Цезаря. [140]

Поскольку Клеопатра была матерью его сына и в своей стране отождествлялась с Исидой, ей и в Риме полагались такие же почести, как богине Венере. Потому что и ее кровь текла в жилах божественного рода Юлиев!

Всего через два месяца после освящения храма Венеры Родоначальницы, поздней осенью 46 года, Цезарю пришлось уехать из Италии. Ему предстоял новый военный поход, на этот раз в Испанию.

На Пиренейском полуострове собрались враждебные Цезарю войска под предводительством двух сыновей Помпея — Секста и Гнея. С Гнеем Клеопатра познакомилась три года назад, когда он приезжал в Александрию просить о помощи для своего отца, воевавшего против Цезаря.

Как мы говорили, молодой человек был покорен обаянием египетской царицы. Это был первый выдающийся римлянин, который увлекся Клеопатрой. В результате Помпей уехал из Александрии, получив всего лишь пятьдесят кораблей и горстку солдат. Сейчас Помпей сражался, чтобы отомстить за смерть отца.

Несмотря на отъезд Цезаря, Клеопатра не вернулась в свою страну. Она осталась в Риме, надеясь, что война не будет продолжительной и вот-вот придет сообщение: Veni — vidi — vici. Между тем военные действия в Испании затянулись на много месяцев. Решающее сражение под Мундой произошло лишь весной 45 года. Потерпев поражение, сыновья Помпея бежали. Гней вскоре погиб, а младший, Секст, скрывался в Северной Испании и еще много лет боролся с Цезарем и цезарианцами. Но и после победы над своими противниками Цезарь не мог сразу вернуться в Рим. Нужно было сначала навести порядок в Испании, которая была тогда богатой и густонаселенной страной. Лишь в сентябре 45 года диктатор вступил на землю Италии, а триумфальный въезд в Рим состоялся в октябре. Разлука с Клеопатрой длилась более девяти месяцев.

Наконец-то вся римская держава была в руках Цезаря! Он правил ею как пожизненный диктатор, единовластно и нераздельно. Теперь, победив внутренних врагов, Цезарь мог подумать о планах на будущее. В его смелых замыслах Клеопатра играла важную, может быть даже решающую, роль. Наверно, еще во время испанской войны Цезарь писал ей о своих головокружительных [141] планах. Во всяком случае сразу после возвращения диктатора его намерения стали ясны всем.

В ближайшем будущем Цезарь собирался предпринять большой поход на Восток. Прежде всего он хотел захватить Дакию, страну, расположенную к северу от Дуная (современную Румынию). Затем он двинулся бы за Евфрат против Парфии, уже много лет беспокоившей восточные границы Римского государства. После победоносного окончания этих походов возникло бы гигантское государство, — от Атлантического океана до Индии. Подвластные Цезарю земли были бы обширнее монархии Александра Македонского, потому что Цезарь повелевал бы не только Востоком, но и Западом.

Государственное устройство мировой империи должно было решительно отличаться от римского республиканского правления. В такой огромной державе не могли существовать те законы и организационные формы, которые выросли из потребностей города-государства Рима.

Цезарь не скрывал, что считает государственный строй республики не только устаревшим, но и попросту мертвым. Он говорил прямо:

— Республика — ничто, пустое имя без тела и облика.84)

Только монархия восточного типа соответствовала планам честолюбивого диктатора. Признаки того, что Цезарь стремится стать монархом, становились все более явными. Но, умный и ловкий политик, Цезарь хотел создать видимость, будто народ сам обратился к нему с просьбой надеть корону. Народ же, гораздо более дальновидный, чем это кажется правителям, проявлял странную медлительность, не желая идти навстречу советам и уговорам друзей Цезаря.

По мысли Цезаря, женой повелителя будущей державы должна была стать Клеопатра, законная царица, в жилах которой текла кровь древней династии. Разделив трон с Цезарем, владычица Египта представляла бы восточные и эллинистические страны мировой монархии. А их сын Птолемей Цезарь был бы истинным наследником традиций и могущества всех народов Востока и Запада.

Вместе с тем Цезарь не собирался разводиться с Кальпурнией. Один из его друзей рассказывал позднее, [142] что у Цезаря был подготовлен проект закона, по которому ему — властелину мировой монархии — позволялось брать жен сколько угодно и каких угодно — для рождения наследников. Благодаря этому закону он смог бы усыновить ребенка Клеопатры.

Если учесть все эти обстоятельства, станут понятны и безразличие Клеопатры к повседневным делам Египта, и ее длительное пребывание вдали от своей страны, после всех потрясений чрезвычайно нуждавшейся в заботах и внимании. Поскольку ей предстояло сделаться царицей и владычицей мира, ради столь великой цели можно было временно пренебречь судьбой одной страны.

Впрочем, Египет, и особенно Александрия, очень выиграли бы в результате образования мировой монархии. Столица Египта стала бы столицей мировой державы, Александрия заняла бы место Рима, а Египет — Италии. А ведь совсем недавно та же Александрия была покорена римским полководцем! Для Клеопатры это было бы бескровной и полной победой, парадоксальной переменой ролей.

Сейчас, по прошествии двадцати столетий, когда мы знаем, как развивались дальнейшие события, эти планы кажутся фантастическими. Но в те необыкновенные дни вся Римская держава лежала у ног Цезаря и осуществление его замыслов представлялось реальным и близким.

Во всяком случае Клеопатра относилась к ним очень серьезно. Уверенная в поддержке Цезаря, она уже начала вести себя как царица и повелительница даже по отношению к самым знатным римлянам. Это испытал на себе, в частности, Цицерон.


83) Аппиан, Гражданские войны, Л., 1935, стр. 116.

84) Светоний, Жизнь двенадцати цезарей, стр. 29.

Просмотров: 1361